— Бархатный голос, под стать бархату взгляда черных как ночь глаз. Такой же волшебный.
Проклятый вампир!
— Мне бы хотелось встать на ноги. Я вполне способна передвигаться самостоятельно.
А также убежать прочь. И закрыться на ключ в первой попавшейся комнате.
— Мне нравится чувствовать, что ты рядом.
Он добрался до лестничной площадки и открыл первую дверь направо.
— Вот мы и пришли.
Замерев, она огляделась по сторонам. Что она ожидала увидеть? Кнут. Цепи. Свисающие со стены кандалы.
Вместо этого взгляду Шей открылась комната, наполненная тем же гостеприимным теплом, что и весь дом.
— Это твоя спальня? — спросила она, рассматривая огромную постель на столбиках, под толстым лоскутным одеялом, и ночной столик, украшенный ручной резьбой, на котором стояла ваза с ромашками.
Простое убранство комнаты никак не вязалось с элегантным пресыщенным вампиром.
Его лицо превратилось в непроницаемую маску. Даже угольно-черные глаза были настороже.
— Нет, твоя.
Ее сердце перестало биться.
— Моя?
— Тебе нравится?
— Я… — Она облизнула пересохшие губы.
Уютная, приветливая комнатка вдруг показалась ей куда страшнее, чем любые цепи или кандалы. — Почему?
Вайпер изучал выражение ее лица с пристальным вниманием хищника.
— Что — почему?
— Я твоя рабыня. Можешь делать со мной что захочешь. Почему ты обращаешься со мной так, словно я важная особа?
— Потому, что ты моя рабыня. Это значит, что я могу обращаться с тобой так, как сочту подходящим.
Она закрыла глаза — его взгляд прожигал насквозь.
— Прошу тебя, скажи, чего ты хочешь от меня, — прошептала она.
— Незнание гораздо хуже, чем все то, что ты сможешь со мной сделать.
Он колебался всего мгновение, прежде чем двинуться вперед широким шагом. И раньше, чем Шей поняла, к чему идет дело, он швырнул ее в центр мягкой постели.
Упав на постель, она широко раскрыла глаза, но не успела помешать ему — он рухнул вслед за ней и накрыл ее своим тяжелым телом.
— Отлично. — Его шея изогнулась и губы прижались к ее горлу. Шелковистые волосы щекотали лицо.
— Я хочу, чтобы ты была в моей постели, подо мной и билась в блаженстве, выкрикивая мое имя, — прошептал он, и его губы ласкали ее кожу, рассыпая тысячи искр, от которых все ее тело звенело от восторга. — Хочу напиться твоей крови, искупаться в жаре твоего тела. Зарываться в тебя, пока не перестанешь являться ко мне во снах. Ты это хотела знать?
Она зажмурилась изо всех сил, едва сдерживаясь, чтобы не обвить его ногами, умоляя сделать с ней все то, что обещал.
