— В твоем случае реакция тела всегда связана с чувствами, — хмыкнул Андрей, — не отрицай!
— Возможно, — Лика попыталась взять себя в руки, но выходило из рук плохо. Её потряхивало, адреналин в крови зашкаливал. — Возможно, что у меня к тебе и сохранились какие-то чувства. Возможно, что ты меня даже любишь. Но разве ты не видишь, что, пытаясь разжечь потухший костёр, ты рвёшь мне душу?
— Дай мне шанс, Лика, — настаивал Андрей. — Всего один шанс!
— Поздно, Позняков! — она всё-таки сорвалась и начала кричать.
Кажется, у неё начиналась самая настоящая истерика. — Слишком поздно. Не насилуй мне душу! Я еле выжила в прошлый раз. До сих пор болит! — она стукнула себя в грудь в районе сердца, которое заходилось в бешенном неровном ритме. — Ты говоришь, что любишь… Так отпусти, если любишь. Рядом с тобой мне будет плохо и больно, агония прошлого всегда будет смеяться мне в глаза. Отпусти меня, Андрей!
Сказанное застывает между ними липкой плотной массой. Наверное, единственный раз за всю жизнь они смотрели другу друг в глаза, не пытаясь прикрыть эмоции.
Их было много и разных. Кричащие, сбивающие с ноги, парализующие. Ласкающие, просящие, требующие. Долгие минуты бессловного противостояния взглядами, где не было победителей и проигравших. Жизнь рисует замысловатый рисунок из судеб людей. Люди сами формируют ткань бытия своими поступками — верными или ошибочными.
Первым, как ни странно, разорвал зрительный контакт именно Поздняков.
Просто закрыл глаза и прижался лбом к её лбу. Напряжен словно до упора сжатая пружина. Малюсенькой части, той самой, что безумно была в него влюблена в прошлом, хотелось сказать ему «да», несмотря на мораль и гордость. Но это всего лишь бледная тень былого чувства. Все добрые эмоции быстро гасли под напором горечи, что поселилась в душе из-за его измен. Воспоминания о том, как она по частям собирала себя заново, как училась жить, несмотря на боль предательства, не давали Лике шагнуть в те же бушующие воды страсти.
— Я всегда знал, что без меня тебе будет лучше, — раздался мягкий голос мужчины, от которого на спине прошёл озноб.
— Теперь это знаю и я…
***
Бывший ушёл, оставив за собой лишь горьковатый шлейф дорогой туалетной воды.
Когда за Андреем закрылась дверь, Лика чувствовала странную смесь эмоций — сожаление и облегчение. Наверное, Поздняков всегда будет вызывать в ней столь противоречивые чувства.
