Пусть подруга и скрывала от неё факт изнасилования, но дорогим человеком являться от этого не перестала, и желание уехать из города, а возможно и прекратить отношения пробуждало закономерное негодование.
— Подожди, — Анжелика попыталась взять себя в руки, — не спеши. Давай хорошенько подумаем. Может, и придумаем, как выпутаться без таких кардинальных решений.
Маргарита вскочила с дивана и закинула голову наверх, явно пытаясь справиться со слезами. Ей тоже не нравилась идея с переездом. Проблема состояла в том, что вся ситуация являлась сплошным оголённым комком нервов.
Болезненным и открытым. И Рите было страшно. Не за себя. За сына, которому и посвятила она свою жизнь.
— Какое решение, Лика? — устало спросила Марго. — Знаешь, я терпеть не могу Позднякова за то, как он с тобой поступил, но при этом сильно благодарна за то, что исполнил свою клятву — избавил от Мелехова. Скорее всего, он бы меня в покое не оставил, если бы узнал о сыне. Только те проблемы, которые у него начались в бизнесе, заставили забыть о сломанной им игрушке.
Ты не представляешь, какое облегчение я испытала, когда Мелехов уехал за границу! Такое чувство, что тебя выпустили из клетки с голодным тигром за секунды до того, как тебя попытались бы съесть. Но теперь, когда у тебя завязались отношения с Матвеем… Пойми, я не могу находиться в такой близости с их семьей. Это опасно. В первую очередь для Валентина. Я не могу так рисковать!
— Рита, не уезжай, — попросила Анжелика. — У тебя тут семья, друзья, клиенты.
Мы обязательно что-нибудь придумаем!
— Что, Лика? Думаешь, я хочу уезжать? Нет, мне вполне комфортно здесь, в родном городе. Рядом с родителями, тобой и Светкой, с занудой Машкой. Но… Я не могу постоянно жить в страхе, — Рита как-то поникла вся, плечи опущены, — Просить тебя расстаться с Матвеем не имею право и не буду. Ты как никто достойна счастья. И Матвей очень хороший мужчина, несмотря на выродка отца. Но обстоятельства так сложились, что его отец является главным кошмаром моей жизни.
Что можно придумать в данной ситуации?
— Например, рассказать мне всю правду и объяснить, — мужской голос вклинился в женский разговор, заставив окаменеть Маргариту и побледнеть Лику.
— Матвей, я же просила… — Анжела привстала, но тут же осела на диван. Она впервые видела всегда спокойного и выдержанного Матвея в подобном состоянии. Злость его концентрированная и внешне никак не проявлялась, но глаза… В глазах плескался ад.
