При этом девушки синхронно оголялись, двигались слаженно и красиво, что просто завораживали и приковывали к себе взгляды всех находящихся в зале. Скованность исчезла ещё в самом начале, Лика растворилась в музыке и танцевала. Привычные движения, связки, шаги. Парный номер сложен тем, что две танцовщицы должны друг друга дополнять, а не перетягивать на себя внимание зрителей. Иначе получается диссонанс. Они с Инной долго и кропотливо тренировались, чтобы обрести гармонию в движениях, но результат того стоил.
Итог зрелищен.
Резкий поворот, и Лика срывает с себя путы, обвивает цепями павшую соперницу и уходит с поле боя.
Стоило последней ноте отзвучать, как в зале повисла абсолютная тишина. Лика встряхнула волосами и обвела взглядом собравшихся в зале. Немного даже напряглась. Андрей нарушил вязкое безмолвие и стал хлопать. Громко. Сильно. Потом к нему присоединились остальные. И скоро одиночные хлопки превратились в лавину оваций. Она, пожалуй, бы испытала радость от признания общественностью своих трудов, если бы не была так напряжена.
Анжела натянула на лицо доброжелательную улыбку, хотя больше хотелось поёжиться и свалить по-хорошему. Если на подруг Катарина смотрела с откровенной ненавистью, то сейчас в её глазах проступало маниакальное желание убивать. Тут к гадалке ходить не нужно было, чтобы понять — брюнетка сделает всё, чтобы отомстить за сегодняшнее. Пусть эту небожительницу и спустили с небес на землю по вполне реальным причинам, но до Катарины так и не дошла суть произошедшего.
Эгоизм и гордыня, а может ещё и ревность мешали ей видеть адекватную картину мира.
Зато Поздняков глядел на неё с открытым вожделением. В карих омутах пылало столько огня, что даже её, Лику, пробирало до самых костей. Ей пришлось отвести взгляд, чтобы не поддастся гипнотическому воздействию этого мужчины. Сексуальная неукротимая энергетика Андрея привлекала к нему женщин не хуже, чем мотыльков пламя. Только теперь Анжела думала не только одним местом… Драгоценный опыт, который Поздняков ей подарил, выработал у Лики столь необходимую прививку от необдуманных проявлений страсти.
Этот опыт не давал отключиться мозгу и отдаться во власть инстинктов. Наверное, именно этот опыт и мешал полностью раскрыться перед Матвеем.
Мысли о Мелехове окончательно заставили её очнуться и сбросить с себя влияние Позднякова. Танец, конечно, встрепенул давнишние чувства, да только место им в прошлом. В погребённом под грузом обид и предательства прошлом.
