А ты чего не спишь в такую адскую рань?
– Я… Я ходил повидаться с отцом. – В конце концов, я ведь не вру. – Можно заскочить к тебе ненадолго? Я тут неподалеку.
– Конечно!
– Клево. Тогда до скорого.
Я окликаю Руфуса, и мы идем к дому Лидии. Это весьма неблагополучный жилой район. В таких районах управляющий домом сидит на крыльце и читает газету, хотя дел у него невпроворот: например, протереть и подмести полы, починить мигающую лампочку в коридоре или расставить мышеловки. Но Лидии это не важно. Ее очаровывает прохлада дождливого вечера, а еще она успела полюбить соседскую кошку Хлою, которая ходит по коридорам и боится мышей.
Дом есть дом, что тут скажешь.
– Я поднимусь к ней один, – говорю я Руфусу. – Побудешь тут без меня?
– Да, не вопрос. Все равно мне надо позвонить друзьям. Они не ответили ни на одно сообщение с тех пор, как я уехал из интерната.
– Я недолго, – говорю я. И в этот раз он не просит меня не торопиться.
Я бегу по лестнице и чуть не падаю лицом вниз на ступеньку, однако в паре сантиметров от собственной смерти хватаюсь за поручень.
Нельзя нестись к Лидии сломя голову в Последний день. Такая спешка может меня убить – и чуть только что этого не сделала. Я дохожу до третьего этажа и стучусь в дверь. Изнутри слышится крик Пенни.
– ОТКРЫТО!
Зайдя в квартиру, я чувствую запах молока и свежей стирки. Прямо у двери стоит корзина с горой сухого свежевыстиранного белья. Пустые упаковки из-под молочной смеси лежат на полу. А в детском манеже сидит Пенни. В отличие от мамы-колумбийки, кожа у нее не смуглая, а наоборот, довольно светлая, как у Кристиана, правда сейчас скорее красная от крика.
Лидия в кухне разогревает бутылочку в горячей воде.
– Тебя мне просто Бог послал, – бросает Лидия. – Я бы тебя обняла, но зубы не чистила с воскресенья.
– Пора бы этим заняться."
"– О, милая рубашка! – Лидия плотнее закручивает соску на бутылочке и бросает ее мне, как раз когда крики Пенни становятся громче. – Просто отдай ей. Пенни выходит из себя, когда бутылочку кто-то держит за нее.
– Лидия завязывает резинкой спутанные волосы и быстрым шагом идет в ванную. – Господи Боже, неужели я пописаю в одиночестве. Жду не дождусь.
Я встаю на колени перед манежем и протягиваю малышке бутылочку. Ее темно-карие глаза смотрят на меня снисходительно, но стоит ей выхватить из моих рук бутылочку и сесть обратно на своего плюшевого мишку, как она начинает улыбаться и мельком демонстрирует мне четыре крошечных зубика, прежде чем приступить к смеси.
