Клянусь, я лучше, чем тот идиот. Хотя это мало что обо мне говорит. Хочешь, поболтаем по видео? Сейчас пошлю запрос
На экране вспыхивает иконка с силуэтом человека, разговаривающего по телефону. Я едва не отклоняю звонок, слишком сбит с толку от неожиданности, но все же отвечаю, пока этот парень, Руфус, не передумал. На секунду экран полностью чернеет, а потом появляется незнакомец с лицом Руфуса, которое я видел на его странице. Он покрыт испариной, и взгляд его направлен куда-то вниз, но глаза быстро находят меня, и я чувствую себя незащищенным, даже ощущаю исходящую от него смутную угрозу, будто этот парень – какой-то страшный персонаж детских сказок, который может протянуть руку сквозь экран и затащить меня в темное подземное царство.
В защиту моего слишком богатого воображения скажу: Руфус уже грубо выманил меня из моего мирка в мир внешний, так что…
– Йоу, – говорит Руфус. – Видишь меня?
– Да, привет. Это я, Матео.
– Привет, Матео. Извини, что так неожиданно позвонил, – говорит Руфус. – Просто трудно доверять тому, кого не видишь.
– Все нормально, – говорю я. Там, откуда он звонит, очень яркое освещение, которое слепит экран, но я все равно различаю его смуглое лицо. Интересно, почему он так вспотел.
– Ты хотел знать, почему я предпочел Последнего друга своим настоящим друзьям, так?
– Да, – говорю я. – Если только это не слишком личный вопрос.
– Не, об этом не беспокойся. Не думаю, что для Последних друзей существуют слишком личные вопросы. Короче говоря, я был рядом с родителями и сестрой, когда машина съехала с дороги и упала в Гудзон, и мне пришлось стать свидетелем того, как они умирают.
И я не хочу, чтобы мои друзья тоже жили с чувством вины. Хочу просто сразу тебя предупредить, убедиться, что ты не против.
– Против того, что ты бросил настоящих друзей?
– Нет. Против того, что тебе, возможно, придется увидеть, как я умру.
Перспективы, которые открываются передо мной сегодня, невыносимы. Возможно, мне придется увидеть, как он умрет, а возможно, и наоборот, и когда я думаю об обоих вариантах, к горлу подступает тошнота.
Не то чтобы у меня с этим парнем уже установилась какая-то глубокая связь, нет. Но при мысли о том, что я могу увидеть чужую смерть, мне делается грустно, тошно, невыносимо. Потому он и спрашивает. Однако мысль о том, чтобы вообще ничего не делать, тоже едва ли утешает.
– Да, хорошо. Мне это по силам.
– Правда? Давай тогда обсудим, почему ты не выходишь из дома. Не важно, последний ты мне друг или нет.
