И ведь папа не говорил: «любовь в тебе самом» или «любовь повсюду вокруг нас».
Руфус катит велосипед рядом, и мы проходим мимо спортзала.
– Я заинтригован. Что же он тогда говорил?
– Что любовь – это суперспособность, данная каждому из нас, только эту суперспособность я не всегда смогу контролировать. Особенно когда повзрослею. Иногда будет накатывать волна чистого безумия, и главное – не бояться, если моя сила заденет кого-то, кого я даже не планировал задеть. – Лицо начинает гореть, я так хотел бы сейчас иметь суперздравый смысл, но мне его явно не хватает, потому что такие вещи не стоит произносить вслух.
– Это было глупо. Прости.
Руфус останавливается и улыбается.
– Не, мне понравилось. Спасибо за эту историю, Суперматео.
– На самом деле я Мега-Мастер-Матеомэн. Так что не путай, сайдкик. – Я поднимаю взгляд с открыток. Мне очень нравятся его глаза. Карие и усталые, хотя он успел немного отдохнуть. – А как узнать настоящую любовь?
– Я…"
"Звон стекла – и нас внезапно отбрасывает назад, языки пламени охватывают визжащую толпу.
Вот и все. Меня ударяет о водительскую дверцу ближайшего автомобиля, плечом я сбиваю зеркало заднего вида. Зрение меркнет: темнота, огонь, темнота, огонь. Я поворачиваюсь, и у меня хрустит шея; Руфус лежит рядом со мной. Его красивые карие глаза закрыты. Вокруг – мои открытки с видами Бруклинского моста, статуи Свободы, Юнион-сквер, Эмпайр-стейт-билдинг. Я подползаю ближе и весь напрягаюсь, протягивая к нему руку. Его сердце стучит мне в запястье. Как и мое, оно отчаянно не хочет останавливаться, особенно в такой сумятице.
Наше дыхание беспорядочно, тревожно, испуганно. Понятия не имею, что случилось, осознаю только, что Руфус пытается открыть глаза, а люди вокруг кричат. Но не все. На земле лежат тела, чьи лица целуют бетон, а рядом с девушкой с разноцветными волосами, которая силится встать, лежит женщина, но глаза ее смотрят в небо, и кровь окрашивает лужу багровым.
Руфус
13:14
Йоу. Чуть больше двенадцати часов назад мне позвонил чувак из Отдела Смерти, чтобы сообщить, что я не жилец.
Я сижу на обочине, обнимая колени руками, как делал это на заднем сиденье скорой помощи в день смерти своей семьи. Я до кишок потрясен этим взрывом, такие видишь только в летних блокбастерах. Вокруг надрываются сирены полицейских машин и скорой помощи, пожарные тушат горящий спортзал, но куче людей это уже не поможет. Обреченным пора начинать носить специальные повязки или куртки, чтобы видеть друг друга и не грудиться в одном месте.
