– Папа, мне очень жаль, что я так скверно себя вела. Не знаю, какой бес в меня вселился. Ты не представляешь, как я сожалею, что не сумела сдержаться.
Когда она наконец решилась посмотреть на отца, недовольное выражение на лице Митчела сменилось на сочувственное.
– Что случилось с твоим лицом? – спросил он, с беспокойством рассматривая синяк на ее щеке.
– Брендон ударил меня, – пролепетала Сирена.
Митчел округлил от изумления глаза.
– Но почему?
– Я назвала его трусом.
Отец невольно усмехнулся.
– Я тоже заметил в нем этот недостаток, но пытался смотреть на это сквозь пальцы. С тех пор как я рекомендовал его полковнику, Брендон только тем и занимался, что увиливал от зачисления в отряд. Я начинаю думать, что он предпочитает, чтобы за него сражался кто-нибудь другой.
– Да, – согласилась Сирена, осторожно трогая больную щеку. – При условии, что противник – не женщина. В этом случае он смело берется за дело сам.
– Я не допущу, чтобы моя дочь страдала.
Видимо, я знаю этого молодого человека хуже, чем мне казалось.
– Намного хуже, – не замедлила подтвердить Сирена. – Я могла бы представить тебе подробный список его странных привычек.
– Ну, значит, так тому и быть. – Митчел подошел к двери и устало прислонился к ней. – Хотел бы только дать тебе совет по поводу сегодняшнего инцидента. Хотя и восхищаюсь твоим характером, едва ли разумно делать подобные заявления в присутствии военных. Ты изрядно пощипала им перья, а ведь может наступить день, когда тебе понадобится их защита.
Не стоит кусать дающую руку.
Сирена не собиралась спорить. За минувший вечер и так наговорила много лишнего. Оставшись одна, она опустилась на кровать. Проклятие Трейгера жгло ее сердце. Первого возлюбленного нелегко забыть, но Сирена твердо вознамерилась это сделать. Когда-нибудь другой мужчина займет его место и сотрет память о первых крепких объятиях и пьянящих поцелуях.
Завтра наступит первый день ее новой жизни.
Теперь, когда она провозгласила собственную декларацию независимости, Сирена лучше понимала чувство гордости, которое наполняло сердца патриотов и поддерживало их дух. Ни одному мужчине не быть ее хозяином, а уж этому самодовольному распутнику Трейгеру Грейсону – тем более.
Сирена, не зажигая лампу, растянулась на кровати, и мгновенно его навязчивый образ вернулся. Прямо перед ней засверкали страстью и искрами веселья серебристые глаза.
