Все ее планы пошли прахом – она чувствовала, что теряет контроль над собой, и попыталась высвободиться из объятий Трейгера, всерьез опасаясь, что независимый характер, которым она так гордилась, подведет ее именно сейчас, когда девушка более всего нуждалась в его силе. Что за дьявол в нее вселился? Никогда раньше не реагировала Сирена на мужчину с таким неистовством, как сейчас. Каждый дюйм ее тела, тесно прижатого к его крепкому телу, казалось, дымился от жара.
– Позвольте мне встать! – потребовала она с легкой дрожью в голосе.
Увидев решительный блеск в ее глазах, Трейгер смирился и с протяжным вздохом сел на песок рядом с ней, уставившись на неподвижную гладь бухты.
– Ты сбиваешь меня с толку, Сирена. Если бы не моя исключительная порядочность, я бы не удержался и овладел тобой, невзирая на все твои протесты.
Исключительная порядочность? Да если бы у него была хоть крупица порядочности, то не вывалял бы ее в траве, не говоря уже о прочем! Где был ее здравый ум, удивлялась она, глядя вслед Трейгеру, небрежной походкой направившемуся к своему коню.
Господи, у нее, должно быть, заржавели мозги после вчерашнего купания в бухте! Воуж что ей совершенно ни к чему, так это связываться с любовником Оливии.
Между тем Трейгер прихватил пакет, который был привязан к седлу лошади, и вернулся с очевидным намерением преподнести ей подарок.
Брови Сирены недоуменно приподнялись.
– Что это?
Он лениво повел плечом.
– Так, маленький сувенир в знак моей симпатии. Когда я его увидел, то сразу понял, что оно просто создано для тебя, и не мог устоять, чтобы не купить его.
– Трейгер устремил на нее торжествующий взгляд. – Я хочу, чтобы ты пошла со мной, Рена, – произнес он серьезно, обводя кончиком пальца чувственный изгиб ее губ.
– Куда?
– В мою комнату в Ныо-Рошеле.
– На ночь? – ахнула она, широко раскрыв глаза. Уголки его губ насмешливо поползли вверх, веселыискорки блеснули в глазах. Он явно забавлялся.
– На ночь, утро, день. Я накуплю тебе нарядов на любое время суток, и ты станешь в них еще прекраснее.
– Выразительным жестом Трейгер указал на одеяние служанки. – И не будешь прислуживать никому, кроме меня. А когда мне придется уехать, я найду тебе хорошее место.
Какая наглость! Так он принимает ее за гулящую девицу, готовую лечь под каждого, кто подарит ей безделушку. Щеки Сирены пошли красными пятнами, и звонкая пощечина нарушила тишину. Гневно сверкая глазами, Сирена с удовольствием взирала на отпечаток своей ладони на его щеке.
