Не подвергнет ли он Трейгера допросу с пристрастием относительно благонадежности его молодой жены? Но интуиция подсказывала ей, что с Болдуином не все чисто. Девушка знала, что Ангус Болдуин – отец Клариссы. Может, она не доверяет ему по той простой причине, что у Трейгера связь с его дочерью? Сирена уже жалела, что поделилась своими подозрениями с генералом. Наверное, следовало разобраться в собственных мотивах и выяснить для себя, что ею движет, помимо желания вывести на чистую воду предателя.
Эти невеселые размышления были внезапно прерваны.
Роджер подошел к ней с бокалом вина. От волнения Сирена выпила его одним махом, как стакан воды.
Роджер улыбнулся, в темных глазах мелькнуло веселье.
– Не хотите ли еще?
– Пожалуй.
«Если это поможет пережить предстоящую ночь, – подумала она, – то я готова выпить еще не один бокал, чтобы погрузиться в бессознательное состояние». Роджер исчез в толпе, а Сирена постаралась подавить очередной приступ беспокойства.
Вдруг Трейгер придет в ярость из-за того, что жена посмела обратиться к генералу, обвинив в измене одного из его офицеров? Может, она действовала тем же образом, что и неведомая личность, которая предала ее и Натана? По мере того как вечер продолжался, тревожные мысЛи все больше овладевали ею.
С вымученной улыбкой на лице Сирена приняла бокал из рук Роджера. Вино ударило ей в голову, и сомнения постепенно исчезли, уступив место безрассудному веселью. Ее беззаботный смех лихорадил толпившихся вокруг военных, которые вели себя так, будто целую вечность не видели женщину.
Сирена беспечно дарила им ослепительные улыбки, которые они с благодарностью ловили.
Раздосадованный Трейгер вышел из кабинета. Он окинул взглядом собравшихся и увидел, что его молодая жена находится в центре внимания. Первым порывом было вытащить ее из толпы, но он заметил брата, который, стоя в стороне, наблюдал за очередью из офицеров, терпеливо ожидавших, пока Сирена закончит пить, чтобы пригласить ее на танец.
– Роджер, мне надо извиниться перед тобой, – начал Трейгер.
– Не вижу необходимости. Я знал, что твоя возьмет. Как всегда.
– И ты не сердишься? – настаивал Трейгер, озадаченный неожиданным поведением брата и уверенный в том, что Роджер был готов сражаться за неугомонную девицу.
– Да нет. Как говорится, в любви и на войне все средства хороши.
Глубокая складка пересекла лоб Трейдера.
– У меня такое чувство, что меня провели, – протянул он, глядя брату в глаза.
