Что же касается твоей мачехи, я даже не разговаривал с ней, разве что во время танца на балу.
Трейгер взял Сирену за руку и притянул к своей груди.
– Я не враг тебе, Рена, и никогда им не был. Теперь ты согласна, чтобы я заботился о тебе, или мне придется тащить тебя отсюда, несмотря на твои вопли и отчаянное сопротивление?
– Ты все еще предлагаешь мне брак или уже передумал?
– Предложение остается в силе, – промурлыкал он, вдыхая ее соблазнительный аромат и упиваясь дурманящим вкусом поцелуев.
Сирена кивнула в знак согласия, хотя и не слишком охотно, понимая, что вряд ли ее ждет райское блаженство с человеком, который не верит в любовь.
Она не могла избавиться от гнетущего чувства, что еще пожалеет об этом.
– В таком случае тебе не придется применять силу, но насчет свадьбы у меня есть, свои соображения.
– Ты считаешь меня чудовищем, Сирена? Разве я хоть раз причинил тебе вред?
– Нет, но мне уже приходилось видеть волков в овечьей шкуре, – успела возразить девушка, прежде чем губы Трейгера утопили мучительные опасения в море сладостных ощущений.
Увы, недоверие к Трейгеру не остужало ее горячего влечения к нему. Непостижимым образом этот мужчина заставлял Сирену подчиняться собственным желаниям и его воле. Накалившуюся тишину нарушил вздох Сирены, когда Трейгер стянул с ее точеных плеч рубашку. Его взгляд обжигал кожу, а руки оставляли на теле огненные следы страсти.
– Я хочу тебя, Сирена, – произнес он охрипшим голосом. – Ты не выходишь у меня из головы с тех пор, когда я увидел тебя плавающей в бухте, будто сказочная русалка.
Солнечные блики танцевали в твоих волосах, волны омывали кожу. Ты подобна запретному плоду, который придает жизни загадочную сладость. Мне следовало повернуться и бежать без оглядки, но, стремясь изведать вкус твоих поцелуев, я потянулся к тебе, как пчела к нектару. – Трейгер опустился вместе с ней на кровать, самозабвенно лаская и исследуя каждый дюйм ее тела, будто выжигал свое клеймо. – Моя одержимость тобой подобна голоду, который я не в силах утолить.
С каждым прикосновением я желаю тебя все больше, наслаждаюсь каждым мгновением и не могу насытиться. Что ты сделала со мной, колдунья?
Он оторвался от ее губ и прильнул к груди, лаская и теребя розовую вершинку, пока она не затвердела. Сирена затрепетала под его искусными ласками, и огненная лава распространилась по телу. Ее бросало то в жар, то в холод, она задыхалась, выгибаясь в бесстыдной жажде утолить свою страсть.
