То, что, казалось, было таким идеальным и совершенным, сейчас имело колени, ребра, локти и подбородки.
Ты в порядке?
Да, а ты?
Она не могла вспомнить, кто спрашивал, и кто отвечал. Но она припоминала, как вернулась на свою койку, а он вернулся на свое место на полу напротив, как торопливо они натягивали одежду, словно хотели исправить какую-то ошибку.
Но, что это была за ошибка? Секс? Нет, она ни о чем не жалела.
Ты в порядке?
Да, а ты?
Кто спросил об этом первым? Может быть, это было одновременно…, а что касается ответов… Они лгали оба? Она была…, нет, она не была в порядке, не сейчас…, но последнее, чего она хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным заботиться о ней.
Поскольку было совершенно ясно, что это именно за ним нужно присматривать.
Возможно, Дюран был прав. Возможно, в глубине души она и была сострадательной, потому что мысль о том, что ему пришлось причинить себе боль, чтобы достичь оргазма, заставляла ее сердце болеть.
Или, возможно, ее сострадание было связано не столько с тем, кем она была, сколько с тем, что она чувствовала к нему.
Каким-то образом, в эти тихие моменты в бункере, она привязалась к Дюрану, доказывая, что эмоциональные связи могут укрепляться двумя способами: количеством времени вместе или интенсивностью опыта. И никто не поспорит, что их отношения строятся вторым способом.
— Готова?
Когда его голос раздался у нее за спиной, она вздрогнула, словно он мог прочитать ее мысли. Она развернулась, встречаясь с ним лицом к лицу, демонстрируя, что ей нечего скрывать, что у нее и в мыслях нет переживать за него, и что она совсем не задается вопросами, печальными, душераздирающими вопросами о том, что эти охранники сделали с ним…
О, черт возьми, она знала, что они с ним сделали.
Он сказал ей, что он не девственник, но она боялась, что это было правдой лишь отчасти. Удивление и недоумение, которые он выказал, когда вошел в нее, были вызваны тем, что это был его первый раз.
Ты в порядке?
Да, а ты?"
"Когда их глаза встретились, Дюран был абсолютно не здесь, его выражение, его взгляд, даже его большое тело, были полностью отстраненными.
Он отрезал свои волосы, свои пышные, красивые волосы, несколькими взмахами ее охотничьего ножа, и ей пришлось игнорировать то, что пряди лежали на полу, как мусор. Как будто они не имели значения. Как будто они не были его частью.
Опять же, обстоятельства, при которых…
— Ты готова? — снова спросил он.
Она откашлялась.
— Да, готова.
Он кивнул и ввел код на панели.
