— Твой запах изменился, — сказала она, понизив голос.
Дюран закрыл глаза и ударился затылком о гладкую стену: — Сожалею.
— Не стоит.
— Нам надо поспать. — Отличное предложение. — Ага. Это будет…
— Я не девственница.
У него отвисла челюсть. А потом он представил ее с другим, любым другим и ревность, без всякой на то причины, воспламенила его кровь, и переключила его мысли на охранников Чэйлена.
— Я тоже, не девственник, — сказал он напряженно.
— Ты когда-нибудь была женат? У тебя есть шеллан?
— Нет.
— Хорошо.
Значит не буду чувствовать себя виноватой. Я тоже, кстати. До набегов было один или два мужчины, но ничего серьезного. Никого не знакомила с родителями.
Дюран потер обеими руками лицо.
— Печально, — продолжала она, — что они никогда не увидят моих детей. И хеллрена, который у меня может быть.
— Я рад.
— Прошу прощения? — резко вскинулась она.
— Нет-нет. — Он опустил руки. — Я не это имел в виду. Я рад, что ты думаешь, будто есть что-то по ту сторону всего этого. Что твоя жизнь продолжается.
Хорошо сосредоточиться на счастливом будущем.
— Я бы не стала заходить так далеко.
«Ты все равно, дальше, чем я», — подумал он.
Вот почему он не пересекал разделявшее их расстояние. Какой бы открытой она ни казалась и как бы сильно он ее ни хотел, он не собирался делать с ней нарочно то, что сделал с Некси по ошибке.
Цель. У него была одна-единственная цель. После всего, он, подобно детонатору, взрывающемуся вместе с бомбой, перестанет существовать.
Буквально.
Глава 16
АМАРИ ИМЕЛА В ВИДУ ИМЕННО ТО, ЧТО СКАЗАЛА, ГОВОРЯ О ВРЕМЕНИ. Это правда, что секунды, минуты и часы были неизменны, несмотря на восприятие. Но, черт побери, в этом тихом, темном бункере, укрытом горной грядой, укрытой, в свою очередь землей, они с пленником погрузились в бесконечность.
Она и Дюран оказались в странном виде вечности, похожей на безмятежный, теплый пруд, температура которого точно соответствовала температуре их тел, и, который был абсолютно, совершенно неподвижным, как будто не было всех тех шагов, предпринятых ими до этого погружения.
На самом деле иллюзия бесконечности была настолько полной, что даже реализм ситуации с ее братом отчасти утратил свою остроту. Не то чтобы она забыла о положении Алана, это больше походило, как если бы чувство срочности, которым она была мотивирована, внезапно сошло с трассы «сражайся или беги» и отдыхало на скамейке в стороне, глотая воду, тяжело дыша и готовясь к следующему этапу.
