Его налитые кровью, еще непросохшие от слез глаза были похожи на черную дыру, засасывающую ее.
— Где мы? — спросил он.
— Будь я проклята, если знаю, — пробормотала она, глядя на навигационный экран. Это была не совсем правда, но, очевидно, ее мозг решил ответить на этот вопрос на экзистенциальном уровне.
— Шоссе недалеко, — сказала она. — Выбирай на север или на юг.
Со стоном он расправил руки и ноги и подался вперед, чтобы сосредоточиться на экране. Она инстинктивно отодвинулась, прижимаясь к двери, и, хотя она попыталась скрыть свое движение, он заметил это и немного сдал назад, давая ей немного больше пространства.
Боже, он был таким чертовски большим. С другой стороны, она работала с крупными парнями в различных спортивных залах в течение последних двух лет, но даже более крупные мужчины ее вида и рядом с ним не стояли. Может он был из аристократов? План Девы-Летописецы, тот, что создал Братство Черного Кинжала и глимеру, и предписывал спаривание между сильнейшими мужчинами и умнейшими женщинами — был разработан вечность назад, но его остатки его плодов все еще ходили по земле.
А сейчас склонились над панелью с навигатором Форда Эксплорера.
— Нам нужно на запад, — объявил он. — Так что оставайся на этой дороге.
— Как долго?
— Я скажу тебе. Нам не нужно заправиться? А то я не могу определить по всей этой фигне на приборной панели.
Она взглянула на индикатор топлива: «Три четверти бака».
— Этого должно быть хватит, — он отсел назад.
— За нами кто-нибудь следует?
— Насколько я могу судить, нет. Но кто знает.
— Он пошлет охрану. Он попытается найти место… — пленник нахмурился. — Какой сейчас год? Я знаю, ты говорила мне, но я не могу вспомнить, что ты сказала».
Когда она снова сказала ему, он отвернулся и уставился в темноту за окном машины.
— Как долго он держал тебя там? — спросила она.
Она предпочла бы не спрашивать. Он был нужен ей, чтобы заполучить ту женщину и вернуться в Колдвелл с Аланом.
Уточнение деталей — это плохо. Укрепление связи — это плохо. Видеть в нем что-то, кроме инструмента — это плохо. Он не ее дело и не ее проблема. Одному Богу известно, зачем он там оказался…
— Двадцать один год, — тихо сказал он.
Амари закрыла глаза и оплакала в своем сердце незнакомца на заднем сиденье ее машины.
***
Теперь они ехали по другой проселочной дороге, на которую пленник указал около тридцать минут назад.
