Тень вытирала его синие от синяков ноги мочалкой, ее руки были такими уверенными и твердыми. Ее косички покачивались и Алан смотрел на женщину с каким-то восторженным удивлением, словно никогда в жизни не видел ничего прекраснее.
… даже мебель? — говорил он хриплым голосом.
— Да, я даже мебель сделала. Первые попытки сделать кресла в моей хижине были не такими… — Некси взглянула на дверь и покраснела. — О. Эй. Подумала, что ему понадобится, ну, знаешь, чистота. Я имею в виду… мытье.
— Она дала мне и свою вену, — добавил Алан.
— В лечебных целях. — Тень откашлялась и положила полотенце, которым пользовалась, обратно в таз из нержавеющей стали, который принесла с собой. — Что ж, дело сделано. Ты молодец. Я пойду наверх.
— Ты вернешься? — спросил Алан, пытаясь сесть. — Или я могу подняться наверх… пожалуйста.
Некси посмотрела на него. Она казалась удивленной тем, как он смотрел на нее, и Амари почувствовала сестринский порыв попросить Тень не разбивать ему сердце.
Мужчины-вампиры, как правило, имели тенденцию сильно влюбляться.
Но тут на губах Некси появилась едва заметная улыбка. На долю секунды. Но она определенно была. — Да. Я вернусь."
"Когда Тень повернулась, чтобы уйти, на ее лицо было написано, что она спокойный твердый орешек, хорошо обученный и опытный боец. И Амари позволила ей оставаться в этих доспехах.
Однако она видела, что за этим кроется. И у него было чувство, что для Тени разверзлась пропасть.
Оставшись наедине с братом, Амари подошла к кровати и села.
Его руки нашли ее, и они долго смотрели друг на друга.
— Мне очень жаль, — сказал он. — Прости, что втянул тебя во все это. Я был чертовски глуп.
— Больше никаких сделок, Алан. Или наркотиков. С этого момента ты должен быть чист.
— Обещаю.
Она надеялась, что он сдержит эту клятву. Только время покажет, но, по крайней мере, сейчас у нее было его обещание.
— Я скучаю по мамэн и папе, — сказал он, — каждую ночь.
— Я тоже.
Когда они оба замолчали, она подумала о вещах, которые хотела забыть.
Например, о Ролли. Или темнице Чэйлена. О скелетах на церемониальной арене и Даавосе. А потом, до всего этого, о том, как упаковывала личные вещи их родителей. Закрывала дом, в котором выросла. Как покидала его, хотя он еще не был продан.
Внезапно ей стало неинтересно возвращаться в Колдвелл.
— Ты пришла, когда была нужна мне, — сказал Алан, — спасла меня.
Пока он говорил, что-то внутри нее вырвалось на свободу — в хорошем смысле.
