Я стояла посреди комнаты, думая о том, что завтра же этой предательнице, которая заботились о моей личной жизни, выскажу все на этот счёт и поблагодарю за заботу!
— То есть, хочешь сказать, что снял домик для семьи Косторвых на эту ночь?
— Почему на одну ночь? До конца их отпуска. Твоей подруге палец в рот не клади…
Господи до чего же порой изобретательны мужчины, чтобы заполучить секс! Он словно пометил меня и шёл к своей цели напролом. И у него это неплохо получалось… Но все равно у него ничего не получится!
Я подошла к столу и устало присела на стул.
— И даже не будешь сбегать? — он приподнял вопросительно бровь.
— Боюсь, что ты уже каким-то образом достал дубликат ключа от моего номера.
— Кстати, я об этом не подумал… Спасибо за идею, — он разлил по бокалам шампанское.
Приняв из его рук изящный и красивый фужер, я сделала глоток. Я не собиралась сбегать, потому что устала, потому что захотелось простого человеческого общения. Потому что хотела надеяться, что Роман не из тех мужчин, которые насилуют женщин.
Потому что секса у нас не будет. Но самая важная и главная причина, по которой я не захотела уходить — это его внимание. Его напористость восхищала. Не пугала, нет, а напротив. Меня ещё никто и никогда столько не добивался. И пусть даже не меня, а моего тела и секса со мной. Но никто и никогда.
Я пристально посмотрела в мужское лицо, будто хотела прочитать его мысли. Что скрывалось за этой лукавой ухмылкой? Кто был этот мужчина, которого я толком не знала, и с которым пережила столько эмоций за эти дни, сколько и за несколько лет брака с Денисом не наберётся?
— Скажи, а там, в самолёте тебе действительно стало плохо и… — Рома замолчал, но все по той же лукавой улыбке, поняла, что он имел ввиду.
— Правда. Очень плохо. На самом деле я хотела сказать тебе, что тебя может накрыть отходняк, потому что ту таблетку, которую ты закинул в себя не мешают с алкоголем, но вспомнив, как ты себя повел… — я замолкла, смотря в его горящие глаза, и немного подумав, добавила: — Передумала.
— Я так и понял.
— Меня не покидает ощущение, что ты видишь во мне только сексуальный объект. Когда это началось? В самолёте тебе не было до меня ровным счётом никакого дела.
— Мне было так плохо, что если бы в тот момент начал падать самолёт, я бы не поддался всеобщей панике и остался умирать в своём кресле.
Я улыбнусь, сканируя его лицо в тусклом свете ночника.
— Это как с работой. Но я все сравниваю с ней.
