Плошкин послушно вытянул из-за спины плоский черный кейс, который Гуров у него не сразу заметил, прислонил к ржавой оградке и щелкнул замками. Из кейса появился пухлый блокнот и толстая гелиевая ручка, которой Плошкин начал под руководством Стукова фиксировать какие-то ценные наблюдения, касающиеся топографии участка кладбища, на котором, собственно, они и находились.
– Пиши! – властно продолжал диктовать Стуков. – Семьдесят метров на юго-запад...
Он был настолько увлечен своим делом, что не заметил не только подкравшихся довольно близко милиционеров, но и еще кое-кого, кто, оказывается, поджидал его в кустах с другой стороны аллеи.
Продолжая диктовать, Стуков, как мамонт, двинулся в заросли. Плошкин, одновременно черкая в блокноте, отмахиваясь от комаров и удерживая в руках кейс, бросился за ним. На какой-то момент они оба исчезли из виду. И тут же до Гурова донесся отчаянный крик боли, а следом еще выкрики – не совсем внятные, но Гурову показалось, что он разобрал слова: «Убирайтесь отсюда!»
Кружкову, судя по всему, послышалось то же самое, потому что они оба, не сговариваясь, разом бросились бежать туда, откуда неслись крики.
Впопыхах Кружков споткнулся о спрятавшийся в траве упавший крест – и сам неловко упал, растянувшись на узкой тропинке, соединявшей две аллеи. Гуров пришел ему на помощь и поставил на ноги, что далось Кружкову не без труда – он сильно ушиб о металлический крест колено.
– По-моему, это плохая примета! – пробормотал он, растирая ушибленное место. – Вообще, вся эта символика.
..
– На приметы обращать внимание, – назидательно заметил Гуров, – так ни на что другое времени не останется! Давай, шевелись, старлей! А то что-то тихо стало!
Действительно, крики стихли. Только где-то в стороне шуршали ветви, словно кто-то уходил в заросли. Потом совсем рядом снова послышался звук. Теперь он был похож на стон. Гуров поспешил туда. Кружков, морщась, захромал за ним следом."
"Буквально в двух шагах они обнаружили свободное от деревьев место, старую могилу без опознавательных знаков, а на ней – обоих партнеров – Стукова с Плошкиным.
Блокнот, кейс, еще какие-то бумаги – все валялось на земле в беспорядке. Громадный Стуков сидел на рыжем могильном холмике и с мрачным видом ощупывал наливающийся под правым глазом фингал. Приложили его крепко – вскоре глаз должен был полностью закрыться. Но еще сильнее досталось его приятелю. Растерзанный, с выбившейся из брюк рубашкой, Плошкин валялся в двух метрах от могилы без сознания.
