Заговорили в основном о заслугах юбиляра на стезе искусства, о живописи, о красоте; плавно перешли на комплименты дамам, причем Владик будто проснулся и совершенно неожиданно для всех попросил у Марии Строевой автограф, заявив прямодушно, что в его родном городе все «сдохнут от зависти». Эта наивная выходка окончательно всех развеселила. Все выпили еще и расслабились. Ночное происшествие вспоминалось теперь исключительно в юмористическом ключе, а застройщиков, покушающихся на кладбищенские земли, Булавин торжественно пообещал самих всех тут и закопать.
Несмотря на мрачность клятвы она уже не могла никому испортить настроения. Одним словом, праздник в конечном счете удался. Гуров заметил, что главную роль в этом сыграл скромный и малозаметный в обычное время Щеглов, и, поразмыслив, пришел к выводу, что человек этот далеко не так прост, как это казалось на первый взгляд. Была в нем большая внутренняя сила и незаурядный запас оптимизма. И еще Гурову показалось, что спасать положение – дело для Щеглова привычное.
«Уж не профессиональный ли тамада? – подумал он про себя с улыбкой. – Может быть, Булавин его сюда специально и пригласил, зная тяжесть своего характера? Для поднятия, так сказать, настроения?»
Дело потихоньку шло к вечеру. Лучи клонящегося к западу солнца уже не перебирались через высокую ограду, и по двору протянулись длинные черные тени. Было тепло. Освеженный ночным ливнем сад благоухал. Настроение у всех было приподнятое, и как-то так, само собой вышло, что компания вдруг решила выбраться на прогулку.
Учитывая высокое качество напитков и припомнив завет Крячко, Гуров позволил себе на этот раз хорошенько расслабиться. В голове у него слегка шумело, и точно сказать, кому принадлежала идея насчет прогулки, он не мог. Но совсем скоро этот вопрос заинтересовал его в большой степени.
Сначала вся компания прогулялась по саду в странной надежде обнаружить еще какие-нибудь следы ночного происшествия. Ничего, разумеется, найти не удалось, кроме насыщенной влагой земли и до блеска отмытых деревьев.
Тогда все отправились за ворота и обошли вокруг дома. Снова искали следы злоумышленника, но уже не так активно, а, скорее, дурачась. И уже потом кто-то подал идею сходить посмотреть на кладбище – из-за чего, мол, весь сыр-бор разгорелся."
"Гурову показалось, что это не самая удачная мысль. Владик, которому хотелось еще выпить, тоже был против. Женщины и Щеглов держались индифферентно. Но вот сам хозяин, его друг Водянкин и красавчик Волин идеей загорелись.
