Улучив минуту, Гуров проверил пространство за воротами – «девятки» там уже тоже не было. Определенно врачи так себя не ведут. Для чего же появлялся здесь этот человек? Гуров немного поломал голову над этим вопросом, но потом решил, что здешние тайны его не касаются. Ему еще сильнее захотелось домой, в Москву.
Под вечер они сумели наконец уединиться с Марией в отведенной им спальне, в западном крыле дома, окна которой выходили в молодой сад, изрядно потрепанный дождем и ветром. Этот сад по всем правилам искусства пытался возвести садовник, работавший у Булавина еще и дворником.
Возможно, финансовые возможности художника были все-таки не безграничны, а, возможно, кадровый аскетизм объяснялся тем, что Булавин брал на работу только тех, кому доверял на все сто процентов. Пока же сад зиял проплешинами, и не все дорожки и аллейки были доведены до совершенства.
– Завтра вечером будет, собственно, тот торжественный сабантуй, ради которого нас сюда и пригласили, – сообщила Мария Гурову. – Оказывается, Эраст пригласил также и городское начальство.
Будет кто-то из комитета культуры, мэр и даже, по-моему, прокурор. Надеюсь, последний не раскроет твое инкогнито?
– Гори оно синим огнем, это инкогнито! – махнул рукой Гуров. – Никогда не ощущал себя так неловко, как в доме твоего родственника. Почему-то меня не покидает ощущение, что все мы тут играем в какую-то сложную игру, правила которой никому не известны.
– Мне самой чудится что-то в этом роде, – вздохнула Мария. – Только в соответствии с профессиональными наклонностями я кажусь себе участницей какой-то пьесы.
Знаешь, мы сейчас долго говорили с Ириной, женой Эраста. Масса обаяния, душевности, белозубая улыбка, доверительные интонации – и ноль информации. Ну, кроме той, что она без ума от своего мужа и волнуется за его здоровье. Такое впечатление, будто я слушаю текст на прогоне. Сомневаться вроде бы неприлично, но я не верила ни одному ее слову.
– Ну да, браки между людьми разного возраста всегда вызывают подозрения, – согласился Гуров.
– Но ведь бывает, что женщину покоряет личность мужчины, который гораздо старше ее, его талант; его надежность, наконец. Взять хотя бы наш брак...
– Ну что ты говоришь, Гуров! Это совсем другое! Со мной ты ведь в самом деле мог рассчитывать только на свои личные достоинства. Ты же не в состоянии содержать даже дворника – про повара я уже не говорю! Ты взял меня на голое обаяние, это же очевидно. А в этой женщине я угадываю какую-то фальшивую ноту...
