О том, как жизнь столкнула его с самим принцем Стефаном, герцогом Редландским, он домашним так и не рассказал, просто приехал как-то и поставил перед фактом: «Я состою в личной страже принца». Как загордились сыном Вассы! Как гордилась Астрид! Она не смела просить его задержаться дома и тем более побыть с ней и лишь смиренно надеялась, что однажды он заберет ее с собой, и начнется новая жизнь. Так и случилось: новая жизнь началась, но только для Тейга. Брать в нее Астрид он не захотел.
Что ж, на развод он имеет право, но меня взбесило, как он говорил с женой: «Никакие травы не помогут, потому что я тебя не хочу»; «Гусыне не стать лебедем».
Проехался он по ней катком, даже не подумал смягчить слова. Она же глупа и ничего из себя не представляет, по его мнению! А себя, значит, каэром, то есть дворянином, считает. Ха! Нашелся образец добродетели, изящества и ума!
Окунувшись в прямом и переносном смысле в чужую жизнь, я была и зла, и возмущена, и разочарована Астрид, и сочувствовала ей... Но я не могу изменить того, что уже случилось, зато могу продолжить ее жизнь по-своему.
Уна подскочила, услышав шаги за дверью; напряглась и я. Открыв дверь, в комнату вошел свекор – мужчина смуглый, крупный и неразговорчивый, который относится к Астрид как к предмету мебели.
Окинув меня взглядом, он спросил:
— Лежишь?
— Да, батюшка, — ответила я; Астрид всегда к нему так обращалась.
— Высечь бы тебя, — заявил «батюшка». — Запомни: ты мужнина жена и принадлежишь Тейгу. Чего бы он там ни решил, ты себя травить не имела права.
— Что вы, — покаянно опустив голову, сказала я, — я только заснуть хотела, а не убиться. Я женщина крупная, мне глотка снотворного мало, вот я и выпила чуть больше.
— Не ври! — рявкнул свекор. — Ты все выдула!
— Всего три глоточка, — приняв испуганный вид, пролепетала я. — А потом голова закружилась и я упала, разлила все…
— Ничего там не было на полу!
— Батюшка, — на этот раз произнесла я даже укоризненно, — я точно помню, что выпила всего три глотка.
Васс-старший бешено сверкнул глазами, сжал руки в кулаки и процедил:
— Врешь! На что надеялась? Что он пожалеет тебя? Да никогда этого не будет, не из таких Тейг.
Другая баба взяла бы сковороду и оприходовала мужа, чтоб и заикаться о разводе не смел, а ты… Не кровь у тебя в жилах течет, а моча жабья! А еще внучка Фионы! Тьфу!.. — махнул он рукой и, выдохнув, сказал уже другим тоном: — Вот что. Препятствовать я больше не стану, все равно ему мое слово не указ. Хочет развода – пусть так.
