Но когда все стали оборачиваться, я тоже обернулась, и обмерла, увидев в подступающих сумерках нескольких всадников, едущих к нам; ни секунды я не сомневалась, что они по мою душу, что обвинят меня в клевете, ославят на всю деревню как вздорную лгунью, а потом, может, повесят так же, как и тех грабителей, на деревьях у въезда в Тулах!
Музыка смолкла, лишь когда всадники подъехали; в том, что впереди, я узнала каэра Фэйднесса. Его темная шевелюра была растрепана, могучая грудь вздымалась, а голос прозвучал хрипло, когда он спросил у всех сразу:
— У вас праздник?
— Свадьба, благородный каэр, — ответил жрец, который сидел неподалеку от меня и тоже наблюдал за танцами.
— Там, в доме…
— Значит, мы заглянем, чтобы уважить молодых, — ответил Фэйднесс и, пошарив по толпе взглядом, быстро меня нашел, благо что я большая да высокая. — Вот и вы, Астрид Лорье, дочь рэнда. Я приехал дать вам то, что вы заслуживаете.
***
Я, конечно, надеялась на благополучный исход, но меня сильно встревожило, что каэр Фэйднесс аж сам приехал в деревню, чтобы поговорить со мной.
Знать обычно в таких случаях посылает слугу за нужным человеком и меня должны были вызвать в особняк барона, ведь больше Фэйднессу негде остановиться. А тут…"
"Каэр спешился, оставил лошадь своим спутникам и музыкантам махнул – чего, мол, остановились, продолжайте. Иннис с мужем и детьми подошли ко мне, но жрец буквально их отогнал, а сам, украдкой смахнув со своего одеяния крошки, оставшиеся после поедания праздничного пирога, обратился к вельможе:
— Уважаемый каэр, какая неожиданность! Рады видеть вас в Тулахе.
— Спасибо, отец, — ответил Фэйднесс и посмотрел на меня.
— Вы приехали поговорить об Астрид? Это хорошо. Ее незаслуженно обидели, и она была вынуждена вернуться в родную деревню, хотела барона увидеть, но его нет. А у нас же…
— Я знаю, отец, — мягко прервал жреца Фэйднесс. — Астрид, давайте пройдемся. Здесь шумно.
Я кивнула и последовала за мужчиной, а переживающий жрец остался на месте.
Когда мы с Фэйднессом отошли достаточно, чтобы музыка не мешала говорить, и в то же время остались в поле зрения деревенских, каэр проговорил:
— Вы боитесь. Разве добродетельная женщина должна бояться?
— Конечно, — ответила я, — на добродетельных в любой момент могут напасть недобродетельные.
— Нет, Астрид, я не об этом. Когда я подъехал и увидел вас, вы посмотрели на меня как на палача, а не как на спасителя.
