Он рассчитывал стать хозяином усадьбы, а вместо этого получил шиш с маслом, да еще и мы с Бринмором наверняка ужасно бесим его своим счастливым видом… Мне жаль было терять дружбу Кэла, я пробовала узнать, как продвигаются у него дела с возлюбленной, но в ответ получала только односложные ответы. Иннис посоветовала мне больше не лезть к нему: кого бы он ни любил на самом деле, все равно имел на меня виды, а я ему отказала, а это не всякий мужчина переносит нормально. К тому же от него вместе со мной утекли денежки.
Мне следовало больше беспокоиться об отношении нового барона ко мне. Дети Дамменов и к настоящей Астрид всегда относились не очень хорошо, скорее терпели, а уж теперь я наверняка в их глазах настоящее исчадие ада. Предоставляю, что наговорила обо мне их мать! Так что симпатий я не ждала, и наше «знакомство» с новоиспеченным бароном вышло весьма прохладным. А вот сестра нового барона вообще со мной не разговаривала, лишь кивнула, когда нас представили, и в вечер, когда рэнды клялись барону в верности, не сводила с меня колючего недоброго взгляда.
Если бы не Росс, представляю, что она могла бы мне устроить… Еще и выяснилось, к тому же, что именно ее оставит здесь вместо себя новый барон как хозяйку.
Несмотря на это, Росс заверил, что Даммены не доставят мне никаких проблем, и практически не терпящим выражений тоном сказал, что мы уезжаем. Я уже не могла отнекиваться, придумывать причины задержаться; мои сомнения бы, в конце концов, обидели Бринмора. Но тут вмешалась сама судьба – Иннис слегла, а так как после отказа Кэла становиться моим рэндом именно на нее я хотела оставить усадьбу, я не могла уехать.
Росс этому не обрадовался, но настаивать на моем отъезде не стал.
— Хорошо, — выслушав меня, произнес он, и меня насторожил вновь появившийся холодок в его голосе. — Оставайся с подругой, убедись, что с ней все в порядке.
Определенно, Бринмор был недоволен. Я подошла к нему, обхватила за талию и, взглянув в его надменное красивое лицо, сказала:
— Я должна задержаться не только потому, что Иннис заболела.
Она и раньше слыла белой вороной, а теперь все стало хуже. Я не брошу свою единственную подругу так, не оставлю одну на растерзание.
— И что ты сделаешь?
— Пока просто побуду с ней. Не дуйся, с тобой ведь я буду всю дальнейшую жизнь, — добавила я тише, стала на носочки и потянулась к губам графа.
Поцелуй, видимо, его смягчил. После каэр взял мое лицо в ладони и, поглядев в мои глаза, сказал:
— Дело не в подруге.
