— Дитя мое, — оглядев меня, произнес он, — хорошо ли ты подумала над моими словами?
— Да, отец настоятель, — проговорила я, держа взгляд долу. — Спасибо, что помогли мне добрым советом и приютили в храме.
Он кивнул и сообщил, что Вассы уже во дворе, ждут позволения войти. Мы вышли из кельи и направились в комнату, где оставался почти законченный документ о разводе; хорошо, что настоятель шел довольно медленно, иначе бы я точно не поспела за ним со своей ушибленной спиной.
Однако Бенедикт все равно заметил, что со мной что-то не так.
— Ты хромаешь? — спросил он, косо на меня глянув.
— Просто не выспалась, отец настоятель, — отозвалась я и вздохнула. — Всю ночь молилась богам, выпрашивала прощение…
— Не плачь, дитя, все обойдется. Ты найдешь еще свой достойный путь.
«Непременно».
В комнате с документом отец Бенедикт еще раз проверил, не засохли ли чернила, не испортилась ли бумага, перебрал копии грамот – документов, касающихся семейства Лорье и семейства Вассов, затем велел звать Вассов.
Когда их привели к нам, настоятель сразу перешел к делу: золото вручите. Тейг, весь в черном, как демон, шагнул к настоятелю и ему вручил кошель.
Отец Бенедикт высыпал монеты на небольшой стол у стены, не спеша пересчитал их, затем вернул обратно в кошель и подал его на этот раз уже мне. Я достала наугад одну монетку и куснула ее – гнется, и это хорошо. В Ренсе золотые монеты чеканят почти без примесей, а раз так, они и должны быть мягкими.
— Отступные получены, — объявил настоятель.
— Теперь я могу признать ваш брак бесплодным и потому несостоятельным.
— Мы очень ждем этого, отец настоятель, — вставила Пегги, — а то ведь столько лет жили с настоящей змеищей, а понятия о ее натуре гадкой и не имели. Видели, как она монету на зуб попробовала? Думает, мы подделку бы в святой храм принесли, оскорбили бы вас, отец?
— О грехах девицы Астрид вы больше не должны беспокоиться, — ответил жрец.
— Девица! Ха! Да какая ж она девица? Баба! Хитрая баба!
Свекор шикнул на жену, и она замолкла.
Тейг же сверлил взглядом жреца, словно вынуждая его действовать быстрее. И жрец, важно поправив воротник своего облачения, подошел к документу, взялся за перо и дописал его, наконец.
Осталось лишь подписаться – мне, потому что Тейг свою подпись поставил в прошлый раз. Я прочитала добавленные строки. Все верно: вместо приданого мне возвращены двадцать золотых ренков отступных, и больше я не Астрид Васс, а Астрид Лорье.
Я расписалась под написанным.
