— Ужин еще подают?
— Похлебка из капусты у них хорошая, я метнусь к хозяйке и скажу, чтоб тебе миску налили, — с готовностью произнес Рис.
Похлебки мне не хотелось, я бы предпочла заказать пару мясных блюд, а также сладкого (ничего страшного, сегодня можно), но решила не смущать друга. Он-то, вероятно, лишь похлебку и может себе позволить в городском трактире, а если угощу чем-то вкусным и дорогим – обидится. Мужчина же. Поэтому похлебкой я и обошлась, а потом мы разошлись по своим комнатам.
Бринмор сказал, чтобы я не совалась в храм – за мной пошлют, если будет нужно.
Так что на следующий день нам с Рисом можно было никуда не торопиться. Выспавшись, мы спустились поздним утром на первый этаж трактира и взяли самую дешевую кашу, овсяную на воде. Опять же, я могла купить завтрак повкуснее нам обоим, но знала, что так поставлю Риса в неудобное положение.
Попить мы взяли сидра, потом еще и пирожки – снова с капустой. И, пока разделывались с пирожками, я расспросила друга, как он познакомился с Иннис. Рис рассказал, как увидел ее на ярмарке и влюбился раз и навсегда; как долго шел за ней, точно баран, и как потом набрался смелости заговорить.
— Почему боялся поговорить с ней? — поинтересовалась я.
— Так она же такая, — Рис взмахнул руками, — не как обычные женщины.
Любящий мужчина о своей любимой может говорить часами, вот и Рис долго, хоть и не слишком поэтично, расписывал, какая Иннис неземная. Да, Иннис отличается от деревенских женщин, и я тоже сразу это отметила. Она не обучена грамоте и кроме ренского языков не знает, но тактична, сдержанна, уважает чужие секреты и чужую жизнь вообще.
Это не свойственно тем же тулахчанкам – им бы везде нос сунуть.
Родилась и выросла Иннис во владениях «Лесного каэра», графа Тавеншельда. Родителей не знала – умерли рано, и воспитывалась в доме дальней родственницы-повитухи, уважаемой матроны. У нее и научилась тонкостям и, главное, держать язык за зубами, когда дело касается людей зажиточных и каэров. И все равно нажила проблем, когда спасла сына Тавеншельда… Новой информации о том инциденте я от Риса не получила; видимо, и ему Иннис рассказала мало.
После порки родичи отказались принять ее, опозоренную, у себя, вот она и уехала подальше. И, обжившись на новом месте, Риса встретила. Свадьбу они сыграли быстро и с тех пор были счастливы.
Обсуждая Иннис и тех, кто мог натравить на нее храмовых псов, мы засиделись на первом этаже. Бесконечно хлопала входная дверь – постояльцы то входили, то выходили.
