Он получил свободу в своих желаниях. И он намеревался им отдаться. Овладевать Викторией всеми возможными способами. Любой ценой утолить жажду ее тела. Ее руки скользнули вниз, к его груди. Она сорвала его сюртук. Джастин улыбнулся, не прерывая поцелуя: хорошо, что она хочет быть с ним так же сильно, как и он сам. По крайней мере, они равны в этом безумии. Он подталкивал ее к кушетке, пока она сражалась с его жилетом. Ногти царапнули живот. Джастин со свистом втянул воздух. Если он не будет осторожнее, она, чего доброго, повредит ему что-нибудь важное.
Чтобы вернуть себе хотя бы видимость контроля над ситуацией, Джастин взялся за ее платье и единым движением расстегнул все пуговицы. Соблазнительная гладкая ткань обнажила шелковистую кожу. Джастин потянул вниз ее нижнюю рубашку, и платье вместе с бельем скользнуло к ее ногам. Виктория предстала перед ним лишь в туфлях и чулках.
Он пожирал ее взглядом, даже не скрывая похоти, лениво осматривал с ног до головы. Некогда Виктория под этим взглядом краснела и пыталась прикрыть свою наготу… теперь она с гордостью демонстрировала ему роскошную грудь и покачивала бедрами в немом приглашении, которому он не смел противиться.
Она уже осознала свою чувственность и власть, которую она дает над мужчинами.
И это не он помог ей прийти к такому открытию. Джастин удивился, поймав себя на том, что расстроился из-за этого. И дело не только в чувстве собственности и ревности к тому, что за годы их разлуки в ее постели оказался какой-то другой мужчина.
Нет. Но сам он хотел быть на месте того человека, который помог ей осмелеть, познать, как легко управлять мужчинами с помощью легкого покачивания бедрами и жаркого прикосновения.
Но это не его заслуга. Ему только предстоит пожинать плоды. И когда она потянулась к нему и начала расстегивать на нем рубашку, не сводя с него глаз, он готов был пасть на колени и поклоняться ей, как божеству у алтаря.
Ее рука скользнула под рубашку и легла напротив сердца.
Джастин не сомневался, что она чувствует биение его сердца, которое бешено колотится в клетке из ребер, потому что его захлестывает страсть к ней.
– Чувствуешь? – прошептал он, обнимая ее и осторожно опуская на диван.
– Твое сердце? – Она вгляделась в его лицо, которое теперь было так близко.
Он кивнул:
– Со мной это делаешь ты, Виктория.
Она улыбнулась и приникла поцелуем к его шее.
Она застонала, ощутив вкус его кожи.
