Он задрал ее многочисленные юбки и скользнул ладонью от щиколотки к колену и выше, к бедру. Она напряглась под лаской и плотно закрыла глаза. Когда его пальцы коснулись ее набухшей, влажной плоти, она вся дрожала.
– Скажи правду! – потребовал он, раздвигая большим пальцем складочки ее плоти. – Доверься мне.
Виктория замерла, но удовольствие было тут ни при чем. Ее глаза распахнулись, и она пронзила его злым, диким взглядом, уперлась руками ему в грудь и оттолкнула, отпрянула сама, едва не упала на пол кареты и с трудом добралась до противоположного угла.
– Довериться тебе? – прошипела она, лихорадочно оправляя измятое, перекрученное платье. – Как я могу довериться тебе? Мы знаем друг друга не лучше, чем в первую брачную ночь!
Он хрипло рассмеялся, наблюдая, как она пытается застегнуть платье на спине.
– Нет, Виктория, ты знаешь меня гораздо лучше. А я знаю тебя. Вкус твоего тела до сих пор жжет мне губы, я чувствую, как ты ногтями царапаешь мне спину….
Ему показалось, что она на мгновение зажмурилась, но потом снова посмотрела на него.
– Затащи в постель любую уличную девку – и будешь знать то же самое о ней. Но узнаешь ли ты ее саму? Станешь ли ей доверять?
Жесткий, резкий тон заставил его вздрогнуть. Он смотрел, как она тщетно пытается привести себя в порядок. Такая красивая… Темные волосы слегка растрепаны и спадают на лицо, гладкая кожа нежна, так и хочется коснуться ее. Он страстно желал потерять голову, покрыть ее тело ласками, слиться с ней.
Доказать в очередной раз, что она принадлежит ему.
Но это не все. Он хотел еще кое-чего, и сила этого желания удивляла его самого. Он хотел ее доверия.
Он чувствовал себя круглым дураком, желая искренности от женщины, которую намеревался всеми правдами и неправдами выдворить из города как можно скорее. Но он желал. Он хотел, чтобы Виктория почувствовала к нему больше чем просто похоть. Доверие. Чтобы она открылась ему, рассказала, отчего в ее взгляде мелькает страх, что заставляет ее рисковать собственной жизнью.
Он хотел… как-то ее защитить.
Он досадливо качнул головой. На этот раз его раздражение было направлено на самого себя. Глупое, безрассудное желание. Он не должен его испытывать. Доверие никому не нужно. И меньше всего ему нужно доверие Виктории, которая плоть от плоти самого большого обманщика во всей империи. И она доказала, что она такая же лгунья, как и ее отец.
