Как долго она только этим и занималась, прежде чем решила, что бегство Джастина не должно больше влиять на ее жизнь? Но вот ситуация повторяется снова! В руках у Джастина – ключ от ее будущего. По крайней мере, сейчас.
– Ты говорила, что Джастин, по слухам, хороший любовник. А сама ты это проверяла?
Господи, зачем она так сказала? Она же прекрасно знает, что Джастин переспал почти со всеми женщинами, с которыми сталкивался. Она давно уже не мучилась от его неверности. Но слышать подробности из уст Алиссы не хотелось.
Та удивленно подняла брови, но покачала головой:
– Нет. Боюсь, этого удовольствия мне испытать не пришлось.
Неожиданно Викторию затопило волной облегчения. Так ли уж точно она уверена, что ей не важно, со сколькими женщинами он переспал? Очевидно, ей не удалось пока до конца убить в себе ревность. Придется заняться этим вплотную, когда этот кошмар закончится.
Алисса склонила голову набок.
– Рия, ты уверена, что с тобой все хорошо? Ты очень бледная.
– Думаю, это просто усталость, – пробормотала Виктория.
Алисса улыбнулась и оглянулась через плечо:
– Что ж, вот тот человек, который увезет тебя домой и, несомненно, уложит в постель.
Виктория обернулась. У нее свело живот – Джастин подступил к ней и протянул ей плащ. Широкая улыбка на его губах совершенно не затрагивала взгляда.
– О да, – нарочито медленно проговорил он. – Я похищаю Рию прямо сейчас. Пойдем, дорогая.
Она нахмурилась – ему не откажешь. По крайней мере, здесь, под пристальным взглядом Алиссы. У нее не было выбора, кроме как повернуться и позволить ему набросить плащ ей на плечи.
Он еще хранил тепло его рук. Прикосновение Джастина осталось с ней, даже когда он отступил.
– Доброй ночи, мисс Мэннинг, – с улыбкой сказал он.
Алисса попрощалась с ними, но Виктория почти не слышала ее слов. Она думала только о Джастине и о том, что ей делать с последствиями его заявления.
Глава 8
Урок восьмой
Пусть он желает большего
– Виктория, черт тебя возьми, о чем ты только думала? Ты хоть представляешь, что с тобой сегодня могло случиться.
Джастин только сейчас понял, что напрасно кричит: их с Викторией разделяло не больше нескольких футов. Карета с грохотом катилась по булыжным мостовым в направлении Сохо-сквер.
Он не намеревался повышать голос, но не мог с собой совладать, когда думал о том, что могло произойти с его женой. Воображение рисовало ему тысячи в равной степени ужасных сцен, и он сердился, досадовал и…
И боялся.
Эта мысль потрясла его.
