Виктория едва не споткнулась. Проклятое воображение. Похоже, Джастин может подвергнуть риску ее расследование, даже не будучи в одном с ней помещении. Она отмахнулась от мыслей о нем и подарила Эвенвайсу извиняющуюся улыбку:
– Ну конечно!
– Вы выглядели так, будто мысли ваши витают где-то далеко, – резко сказал он. – Если вам не интересно…
Виктория поторопилась загладить вину:
– Нет, что вы, сэр! Пожалуйста, простите мне мою невнимательность. Такое больше не повторится.
Он нахмурился и повел ее дальше.
– Я надеюсь.
Чем дальше они отходили от безопасного, освещенного зала, тем больше Виктория беспокоилась. Вдали от пристальных глаз света этот человек может сделать с ней что угодно – и некому будет прийти ей на помощь.
Какие глупости! Выглядит Эвенвайс впечатляюще, да и характер у него вспыльчивый, но он не давал ей повода думать, что он по-настоящему представляет опасность. А даже если и так, то он не дурак, чтобы причинить ей вред прямо здесь, в такой близости, от полного людей бального зала.
Это всего-навсего ее расшалившееся воображение подкидывает ей подобные мысли.
Она улыбнулась. Они вошли в галерею, соединявшую два крыла огромного дома. На стенах повсюду висели картины. Предки владельца смотрели на них неодобрительно, в этом не возникало сомнений. Она их не винила. Хозяин этого особняка превратил его из добропорядочного дома в притон.
– Я польщена вашим вниманием к моей персоне, мистер Эвенвайс, – сказала Виктория, надеясь, что дрожь в ее голосе утихнет до того, как он придаст ей какое-то значение.
Он посмотрел на нее. Он смотрел только на нее, ни на что другое.
– Это я польщен, моя дорогая. Вы, конечно, знаете, что сейчас именно вы самая известная красавица в городе. Любой мужчина, которому вы уделите толику своего драгоценного времени, вправе считать себя счастливцем.
Она вспыхнула – не нарочно. Комплименты, которыми ее осыпали поклонники, всегда заставляли ее краснеть. Так странно чувствовать себя желанной после стольких лет, проведенных в уверенности, что ни один мужчина никогда не захочет ее.
После того как Джастин уехал… Но ведь два дня назад он сам желал ее – неистово, пламенно, этого нельзя не признать.
Хватит, в конце концов, думать об этом!
– Я бы отдал все свое состояние, чтобы узнать, что за мысль вас посетила сейчас, – проговорил Эвенвайс.
Виктория отпрянула – он наклонился ближе.
– Я… я еще раз прошу прощения, мистер Эвенвайс.
– Дариус, – поправил он ее с улыбкой.
