Калеб кивнул:
– И она выглядела несколько помятой. Здорово, что мы не заключили официальное пари, а то мне бы пришлось уже выплачивать тебе выигрыш!
Смех младшего брата неприятно царапнул нервы Джастина.
– Да уж, за один вечер тебе удалось добиться того, чего мы не могли получить за две недели! – добродушно прогромыхал Шоу, раскуривая сигару.
– Я еще не добился Рии, – признался Джастин, сжимая каменные перила стальной хваткой.
Он взволновал ее, в этом Джастин был уверен. Он чувствовал, что она жаждет его так же страстно, как и он ее, и это удивляло его и усиливало чувственный голод.
Но в той игре, что он сейчас ведете Викторией, это еще не победа.
– Да? – удивился Калеб. – Что ж, значит, у нас еще есть шансы. Можем устроить интересное пари. Как думаешь, что полагается тому, кто первым уложит ее в постель? Деньги, лошади? Кстати, Джастин, я положил глаз на твой новый фаэтон, может, поставишь на кон его?
– Не будет никаких пари! – прорычал он.
Джастин сжал руки в кулаки, пытаясь обуздать внезапный приступ гнева, который выворачивал его душу наизнанку.
Он не собирается спорить насчет того, кто первым уложит в постель его жену!
И не важно, что да как, по закону она его.
Or мысли, что она заигрывала с другими мужчинами, была с другими мужчинами, что какой-то идиот в военной форме обучал ее восточному искусству любви и бог знает чему еще… от этой мысли у него все внутри переворачивалось.
– Бэйбери… – озабоченно пробормотал Шоу.
Джастин отвернулся. Он не намерен сейчас ни с кем обсуждать свою жену, потому что, когда он думает о ней, его мысли теряют всякую рациональность.
Не остается ни следа от его обычной сдержанности и рассудительности.
Его мысли о Виктории дики и просты: «Моя. Моя. Моя!»
К тому времени как Виктория вошла в маленький домик в непритязательном районе неподалеку от Сохо-сквер, от бравады, которую она демонстрировала на балу, не осталось и следа.
– Добрый вечер, госпожа! – проговорил глубоким голосом дворецкий и потянулся к ее плащу.
Виктория помедлила: ее мысли вновь проникли на запретную чувственную территорию. Дворецкий мягко потянул плащ, и она освободилась от него с извиняющейся улыбкой:
– Спасибо, Дженкинс!
Пошатываясь, Виктория двинулась через переднюю в гостиную.
– Принести вам что-нибудь, мадам? – спросил он с неподдельной заботой в голосе.
Виктория покачала головой, закрывая за собой дверь:
– Нет, спасибо, мне ничего не нужно.
Дрожащей рукой она потянулась к бутылке шерри.
