Думаю, я имею право знать, если он каким-то образом заставил тебя вступить в этот брак, – продолжила она, заглядывая ему в глаза.
Он вновь засомневался: знала ли она об обстоятельствах их свадьбы?
– А почему ты стала такой любопытной, Виктория? – спросил он, прилагая нечеловеческое усилие к тому, чтобы сохранить спокойный тон. – Зачем ты сегодня подняла эту тему?
– Мы заговорили откровенно, – ответила она, но потом ее губы сжались. – А после сегодняшнего ленча, после истории твоих похождений, мне стало особенно интересно, что заставило тебя жениться на женщине, которую ты не хотел.
Его брови взлетели вверх, и она покачала головой:
– Хорошо, на женщине, которую ты хотел видеть в своей постели, но не в жизни. – Она наклонилась к нему. В ее огромных сияющих глазах он с легкостью мог утонуть. – Отец предложил тебе деньги или земли? Или пустил в ход шантаж?
Джастин соскочил с постели и уставился на нее.
– Шантаж? Почему ты так думаешь?
Его подозрения стали сильны, как никогда.
Возможно, все ее «болезненные» откровения – не более чем способ вынудить его признаться в чем-то. Внезапно он поставил под вопрос все, что произошло между ними сегодня, и даже их восхитительное единение оказалось безнадежно испорчено.
– Джастин… – пробормотала она, придвигаясь к нему.
Он покачал головой:
– Почему я женился на тебе – это мое личное дело. Если ты хочешь узнать более подробно, почему твой отец сделал то, что сделал, спроси лучше у него.
На лице ее отразились потрясение и боль, которые она не сумела скрыть.
И ты говоришь мне это после всего, что я рассказала тебе? Ты же знаешь, что у него я не найду никаких ответов.
– Тогда не ищи их и у меня. – Джастин резкими, дергаными движениями принялся собирать разбросанную одежду. – Помнишь, что ты сказала мне сегодня, Виктория? Я хочу, чтобы ты вела себя как моя любовница, а ты хочешь, чтобы я обращался с тобой соответственно. Если дело обстоит именно так, тогда долгие задушевные разговоры совершенно неуместны.
У Виктории затрепетали крылья носа. Одним плавным движением она поднялась с постели. Простыни упали к ее ногам, но она не сделала попытки прикрыть свою наготу. Джастин остолбенел. Боже правый, она – воплощенное искушение. Ева, предлагающая ему все запретные плоды.
– Черт бы тебя побрал, – прошептала она хрипло. – Ты любишь, ох как любишь игры. Сегодня я подумала… – Она замолчала и покачала головой. – Это моя жизнь.
