Если есть повод. Или просто так.
– И сегодняшний повод – возвращение Вэнди, – подхватил Диллон. – А так же твоё здесь появление.
– Отец нам все уши прожужжал этим утром, – пояснил Пирс. – Твоё слишком быстрое исцеление просто заворожило его.
– И не только исцеление, – с усмешкой добавила Люси, многозначительно взглянув на руку Гейба, по-прежнему обнимавшую меня.
Я снова запуталась.
– Ваш отец?
– Это я, – пояснил Филипп.
Так, ясненько. Значит, Гейб отец Адама и Аланы, а Филипп – Пирса и Диллона, с этим разобрались.
Только в каком родстве между собой находятся обе эти троицы? И я предположила то, что мне казалось самым логичным.
– Филипп, а вы – брат Гейба?
Снова смешки. Ну, это нечестно! Я же не ясновидящая. К тому же они все тут похожи и на вид одного возраста. Я надулась.
– Совсем вы девочку запутали, – покачала головой Люси. Она единственная из присутствующих не смеялась. – Вы-то привыкли, а вот стороннему человеку разобраться в ваших реалиях ой как непросто.
– Но Рэнди – не человек! – возразил ей Томас.
– Она выросла как человек. И я понимаю, как ей сейчас непросто, сама в своё время через то же самое прошла.
А потом повернулась ко мне и пояснила:
– Филипп – сын Адама.
Филипп – сын Адама, который в свою очередь сын Гейба, тогда Пирс и Диллон... Наконец в моей голове сложилась полная картина, и я в шоке взглянула на Гейба.
– Ты... ты... ПРАДЕДУШКА?!
Он внимательно вгляделся в моё лицо и поинтересовался.
– Это для тебя проблема?
Его лицо было серьёзным, даже слегка взволнованным. Ему на самом деле был важен мой ответ. Мой честный ответ.
Я на секунду задумалась. А в чем, собственно, проблема? Вот передо мной сидит мой мужчина. МОЙ! Тот, с которым я отныне связана навек. Он выглядит молодым, но я и раньше понимала, что он намного старше, чем выглядит. Хотя бы из-за своего замедленного взросления.
И конечно, он не мог быть на самом деле очень молодым, поскольку являлся главой поселения. Но всё это я знала в теории.
А теперь я получила своим подозрениям наглядное подтверждение. Взрослые дети, внук и, господитыбожемой – правнуки! Мой, воспитанный на человеческих реалиях, мозг бился в истерике, пытаясь все это соотнести с тридцатилетней внешностью Гейба.
А сердце напевало в ответ: «Да какая разница?» И правда.
