Гейб из дома же руководил своей корпорацией, но осуществлял теперь только общее руководство, на «затыкание дыр» гонял заместителей, сам же вылетал куда-то в очень крайних случаях, и непременно брал меня с собой, чаще вместе с детьми, но иногда оставляя их на Джулию и близнецов. Поклявшись больше никогда не оставлять меня одну, он скрупулёзно исполнял свою клятву. Гейб говорил, что моего окровавленного вида ему хватило с избытком те два раза, что он от меня уезжал, третьего он не хочет. Я прощала ему это маленькое суеверие и без возражений отправлялась с ним когда угодно и куда угодно, особенно учитывая, что подобные авралы случались не так уж и часто.
Открыв с помощью дистанционного пульта ворота, Гейб заехал на территорию поместья и остановился перед домом. К машине тут же подбежал Лаки, танцуя возле задней дверцы. Зная, что именно ему нужно, я приоткрыла свою дверцу. Не успела я отстегнуть свой ремень, как Лаки пулей обежал машину, втиснулся в мою дверцу, быстро, но тщательно вылизал Кевину лицо и, задом выбравшись наружу, мимоходом лизнув руку и мне, кинулся к только что остановившейся машине Джеффри.
Отстёгивая хохочущего и утирающегося Кевина, который моментально проснулся от подобного «поцелуя», я краем глаза наблюдала, как Лаки рвётся в машину Джеффри, чтобы поприветствовать его мальчишек.
Лаки всё так же обожал детей, его фаворитом, как правило, был тот, кто младше. Так что Уоррика сейчас определённо оближут с головы до ног.
Глядя на этого весёлого, полного сил и абсолютно здорового пса, никто не поверил бы, что старичку уже около двадцати трёх лет. Секрет его долголетия был известен только нам с Джеффри, остальные если и догадывались, то не подавали вида.
А началось все лет двадцать назад, почти случайно. Лаки тогда умудрился очень сильно поранить заднюю лапу. Джеффри обработал и зашил рану, перевязал, что-то уколол. В общем, сделал все, что было в его силах. Но, несмотря на его старания, рана воспалилась.
Помню, как я сидела, гладя страдальца по голове и не зная, чем ему помочь.
Был бы это человек или наш ребёнок – вопросов бы не было, моя кровь – универсальное лекарство. Но это была собака. У которой, к тому же, пропал аппетит, Лаки отказывался от самых вкусных мясных кусочков. И тогда я вспомнила, что он просто с ума сходил по маленьким заварным шарикам – глотал это лакомство не жуя, независимо от того, насколько был сыт.
