Ладно, пойду, смою с себя всю эту грязь, – я потеребила край рубахи, которая успела заскорузнуть от засохшей крови. Ты как, сама справишься?
– Рэнди, ты всё время забываешь, сколько мне лет. Ну, конечно, справлюсь. Спокойной ночи, – и она тоже выскользнула за дверь.
– Спокойной ночи, – сказала я в пустоту комнаты, а потом впервые оглядела её.
Просторная, а днём – светлая, судя по двум огромным окнам. Отделка в бежевых и белых тонах, с более тёмными вкраплениями. Мебель тоже светлых оттенков. Огромная кровать с изящным пологом, хотя в целом обстановка вполне современная.
Ещё какая-то мебель, но я уже не всматривалась – заметила дверь, явно ведущую в ванную комнату.
Тёплые струи смыли с меня не только кровь и грязь, но и весь накопившийся за последнее время негатив. Я больше не одна, а в сообществе себе подобных, и меня, похоже, приняли. И я встретила Гейба. МОЕГО Гейба. Уже одно это стоило всех предыдущих нелёгких и одиноких десяти лет.
Когда, спустя какое-то время, я, завернувшись в полотенце, вышла из ванной, то увидела, что на прикроватной тумбочке стоит поднос с двумя огромными сэндвичами и большим стаканом сока, а на золотистом шёлковом покрывале кровати – какие-то вещи.
Подойдя ближе, я увидела, что это огромная, светло-серая, без рисунка, мужская футболка и мужские же трусы-боксеры, но совсем небольшие, скорее мальчиковые. Взяв в руки футболку и вдохнув едва уловимый, но уже такой родной запах, я поняла, что футболка явно ношенная, хотя и постиранная, и от этого ставшая совсем мягкой.
Трусы же были абсолютно новые, с этикеткой, трикотажные, поэтому вполне на меня налезли. Футболка доставала мне до колен, напомнив мне Вэнди в моей, огромной для неё, футболке. Что же, для сна вполне подойдёт, а к утру, надеюсь, я уже смогу получить свои вещи.
Я уселась на кровать, поджав под себя ноги, и в несколько укусов расправилась с бутербродами. После чего скользнула под покрывало, предварительно стряхнув с него возможные крошки, и, закрыв глаза, стала погружаться в дрёму.
Едва различимый запах Гейба, исходивший от футболки, дарил чувство спокойствия и безопасности. Из памяти выплыл момент, когда надо мной склонилась огромная пантера. Тогда, помню, у меня мелькнула мысль, что от неё совсем не пахнет зверем, хотя должно было бы. Последующие события отодвинули эту мысль на задний план, но теперь я вспомнила тот момент. И теперь-то я поняла, что пантера пахла Гейбом, а его запах стал для меня самым прекрасным на свете.
