Или те, кого растил Гейб. Или… В общем, именно он оказывал влияние на всех членов семьи, и именно его мировоззрение они впитали… пусть не с молоком матери, но впитали. Что ж, в семье не без урода. И этот урод в очередной раз покидает семью. Скатертью дорога.
Глядя, как «Мерседес» направляется к выходу из Долины, я пробормотала.
– Аист прилетел, аист улетел, а дети остались. И к Томасу заезжать он, конечно же, не собирается…
– Он забыл его имя, как только мы перестали о нём говорить, – хмыкнул Гейб.
Я взглянула на часы.
С момента появления Алекса не прошло и двух часов, а мне показалось, что уже вечер. Так, малышки проспят ещё минимум полчаса, а у меня есть к Гейбу вопросы, на которые мне не терпится получить ответы.
– Гейб, можно тебя спросить?..
– Конечно, о чём угодно. Только давай-ка пройдём в гостиную и сядем на что-нибудь мягкое и удобное. Когда проснутся девочки и начнётся нашествие гостей, спокойно посидеть нам уже не удастся. А я слишком давно не обнимал тебя. Соскучился.
Усевшись в большое кресло, Гейб устроил меня у себя на коленях, прижался подбородком к моей макушке и удовлетворённо вздохнул.
– Как мне не хватало этого в последние полдня.
– Мне тоже, – я свернулась клубочком в его объятиях и прижалась к крепкой, широкой, надёжной груди. – И именно об этом я и хотела тебя спросить. Линда сказала, что раньше ты никогда и никого не обнимал. Это правда?
Глава 24
Викинги
– Линда сказала, что раньше ты никогда и никого не обнимал. Это правда?
– Да.
Правда. – И он ещё крепче закутал меня в свои объятия.
– Но… Я не понимаю… Тебе же нравится обниматься, я же вижу!..
– С тобой, Миранда, только с тобой. А до этого я не мог… Боялся…
– Но чего?! – я действительно этого не понимала.
– Отторжения, – и видя мои недоумевающие глаза, Гейб пояснил. – Я ведь рассказывал тебе о своей юности. Про мои шрамы.
– Ну, да. И что?
– Я был уродом, Миранда. Жутким уродом. И от меня все шарахались. Все! Я вообще не знал, что такое не только объятия, а просто прикосновения.
– Но… А твоя мама? Разве она не обнимала тебя?
– Обнимала. Наверное. Но я этого не помню. Когда она умерла, я был младше близняшек. В то время люди жили очень мало, а поздние роды здоровья ей не прибавили. Отцу на меня было наплевать, няньке, по большому счёту – тоже. Именно из-за того, что она не особо за мной следила, я как-то удрал и залез в вольер к полудиким волкодавам. Как уж они меня насмерть не загрызли – не представляю.
