– Наверное, тогда большинство браков так заключалось, верно? Для меня, это, конечно, звучит жутким средневековьем…
– Это было даже не средневековье, это было намного раньше. Но да, большинство браков в богатых семьях так и заключалось.
– Ну, и? – мне из него что, клещами слова тянуть? Я же должна понять, что же тогда произошло.
– Я тогда ещё не переродился, – повторил Гейб, потирая щёку.
– Да, ты говорил. И что?
– Томас ведь рассказал тебе. Про мои… шрамы…
– Рассказал.
– Они тогда ещё были. Мои шрамы.
И Рианон не могла вынести даже моего вида. Она не позволила мне прикоснуться к ней. Ни разу. – Его голос звучал всё глуше.
– А ты?.."
"– Я не принуждаю женщин, Миранда. Особенно тех, кто не скрывает своего отвращения ко мне.
– Вот ведь дура! – от всей души сказала я. – Ну как она могла!? Подумаешь – пара шрамов! Да кто вообще обращает внимание на шрамы, при твоих-то глазах!
– Глазе…
– Что? – не поняла я.
– При моём глазе. Второго у меня тогда не было.
– Господи! – сдавленно прошептала я.
– Гейб, как же тебе было больно!
И я имела в виду не только физическую боль.
– Это было давно, – он снова дёрнул плечом, глядя куда-то вдаль.
Но я понимала, что та боль всё равно таится где-то глубоко внутри. Боль отвергнутого. Я хотела бы забрать себе его боль, но не знала как. Всё, что я могла, это крепко обнять его, прижаться щекой к его груди и пробормотать чистую правду.
– Я бы никогда тебя не отвергла. Никогда!
И это было действительно так. Подумаешь, шрамы! Я ведь поняла, что Гейб – мой, когда он вообще был в обличье пантеры! И только что меня ранил.
Да я же чуть за ним следом в лес не побежала! Уж это-то, наверное, показатель?
Руки Гейба обхватили меня, буквально укутав в свои объятия, щека прижалась к моей макушке.
– Я знаю, моя девочка, – сказал он еле слышно. – Я знаю.
Какое-то время мы просто стояли, крепко обнявшись. Пока реальность не вторглась в наш мирок голосом Томаса.
– Я, конечно, всё понимаю, вам бы хотелось стоять тут целый день и обниматься, но Лаки уже проголодался.
Пробормотав с тяжёлым вздохом: «Ох уж эти детки», Гейб выпустил меня из объятий и повернулся к Томасу.
– Лаки, значит, проголодался? А сам ты – ни капельки?
– Вообще-то завтрак был уже очень-очень давно. И я тоже голодный!
– Как это «давно», – удивилась я. – И двух часов ещё не прошло.
– Это ты спишь чуть ли ни до полудня, а я встал рано. А за столом с тобой просто за компанию сидел.
