– Татьяна потерла лоб рукой, как будто у нее болела голова. Впрочем, может быть, именно так и было. – Когда Леня Кисловский сказал Эдику, что здесь продается дом, мы были уверены, что он окажется нам не по карману. Тут цены на всю недвижимость начинаются от пятисот миллионов. Но этот дом продавали за семьдесят. Это было чуть дороже, чем то, что мы смотрели за городом, но в городской черте, да еще в таком знаменитом месте. В общем, Эдик решил, что мы можем себе это позволить, если затянем пояса.
Лена не верила собственным ушам.
Семьдесят миллионов… Да ей за всю жизнь не увидеть таких денег, даже если она продаст все, что у них с Дорошиным есть, включая собственную почку. И это еще не дорого? Ну да, если Татьяна говорит, что соседние дома «вытягивают» на половину миллиарда. Но неужели Эдик Киреев столько зарабатывал?
– Мы продали городскую квартиру, – продолжала Татьяна, – а еще Эдик согласился расстаться с тремя своими картинами, которые когда-то купил, а потом они неожиданно «выстрелили» и существенно поднялись в цене.
И еще он продал работу Эрика Булатова. Тот ему ее лет двадцать назад подарил.
– Да, я помню, Эд очень гордился этим знакомством и тем, что сумел настолько расположить мастера к себе, что получил от него подарок. Говоришь, он его продал? – изумился Дорошин.
– Да. За пятьсот тысяч долларов, что позволило нам не только рассчитаться за дом, но и сделать ремонт, – вздохнула Татьяна. – Эдик очень хотел, чтобы здесь получилось родовое гнездо, которое потом перешло бы Грише и его детям.
Мечтал собрать несколько поколений под одной крышей.
Татьяна снова заплакала.
Горелов что-то внимательно читал в телефоне.
– А ведь и правда, – сказал он наконец, – все, что здесь продается, стоит от пятисот миллионов до миллиарда. Самое дешевое предложение – деревянная халупа, которую нужно сносить вместе с фундаментом, – и то оценивается в сто семьдесят мультов, а вы купили вполне крепкий и функциональный дом всего за семьдесят? Что-то тут не так.
– Таня, у тебя остались контакты бывших хозяев? – спросил Дорошин.
– Я найду, – пообещала несчастная женщина. – С ними, конечно, общался Эдик, но контакты наверняка остались в бумагах. Ты хочешь с ними поговорить?
– Хочу!
Татьяна, пошатываясь, встала с дивана. Гриша и Павла кинулись ее поддерживать. Она отстранила их руки:
– Перестаньте, я сама. Поезжайте домой, у вас дети.
– Дети с мамой, мы сегодня останемся здесь, – ответила Павла. – И еще несколько дней точно побудем с вами.
