То, что они необычные, доказать ему все равно не удастся.
И вот сейчас Вадима Горелова уложили на каталку в машине скорой помощи именно в этих кроссовках. Действительно, самые обычные кроссовки, не защищающие от нападения человека с ножом. Может, Дорошин и прав, что на такие не стоит тратить деньги.
– Лена, я могу тебя оставить ненадолго? Мне нужно поговорить с Бекетовым, и я сразу приду и отведу тебя домой.
– Да, конечно. Со мной все нормально, – ответила она, попытавшись сконцентрироваться на смысле того, что говорит муж.
– А кроссовки мы тебе все-таки купим. Ничего не надо откладывать на потом.
Муж ошалело посмотрел на нее:
– Точно все нормально?
– Точно, – заверила его Лена."
"В сказанном она была совершенно не уверена. Ничего не кончилось. Они все ошиблись. И Татьяна, и Горелов, и даже никогда не ошибающийся Дорошин. С обнаружением тайной комнаты и спрятанного в ней наследства Токменевых ничего не кончилось. Потому что Эдика убили не из-за этого наследства. А точнее, не из-за места его нахождения.
Но из-за чего? Пока они этого не поймут, опасность будет угрожать по-прежнему. И истекающий кровью Вадим, которому всадили нож в живот, тому подтверждение.
Нож в живот. Связанная с этим ужасным словосочетанием мысль была неожиданной. Ударить человека ножом в живот можно только стоя перед ним. Лицом к лицу. А это значит, что Вадим видел нападавшего и сможет его опознать, когда придет в себя. Если придет в себя.
В этой точке своих рассуждений Лена почувствовала, как глаза у нее наполнились слезами.
Мокрый ручеек побежал по щекам и закапал на белый трикотаж футболки. Кап-кап-кап.
– Лена, он жив, слышишь? – Ноги в кроссовках, принадлежащие ее мужу, топтались рядом, видимо, все-таки опасаясь оставить ее одну даже ненадолго. – Надо надеяться, что все будет хорошо. Никогда не хорони никого раньше времени.
– Не хороню, – мотнула головой Лена. – Завтра отдадут тело Эдика. Его надо будет похоронить, а всем занимался Вадим.
Ты сам сказал, что он всем занимается. А теперь он сам борется за свою жизнь, и мы не знаем, придется ли нам хоронить еще и его.
Надо же, как странно. Еще две недели назад она знать не знала о существовании на свете Вадима Горелова, а сейчас говорила «нам», как будто он был близким человеком.
– Лена! – В голосе мужа звучала уже настоящая тревога.
И впрямь, что это она так непозволительно раскисла? Он не может, не должен беспокоиться еще и о ней.