Столько лет прошло… Когда Володю нашли, – она сделала паузу, словно захлебнувшись горькими воспоминаниями, и за возврат в это болезненное для нее прошлое Бекетов свою работу ненавидел тоже, – когда мне позвонили из полиции, что он погиб, я сразу собралась и поехала в морг. На опознание. Я еще помню, что не смогла себя заставить позвонить свекрови, чтобы она приехала посидеть с Никитой, потому что верила, что это все какая-то ошибка. Что в морге не Володя. Сын уже заснул, и я решила, что он уже достаточно большой, десять лет, чтобы не испугаться, если нечаянно проснется.
Но он не проснулся.
Бекетов не прерывал поток слов, хоть в нем и не содержалось ничего полезного для следствия.
– В общем, после опознания я вернулась домой, совершенно опустошенная, раздавленная свалившимся на нас несчастьем. Никита спал, я села на кухне, налила себе стакан виски, все думала, как я сообщу Марии Николаевне, что ее сына больше нет. И тут в дверь позвонили. Вы знаете, у меня мелькнула совершенно нелепая, безумная надежда, что это вернулся Володя.
Я кинулась открывать, несмотря на то что часом ранее своими глазами видела его лежащим на цинковом столе в мертвецкой. Но за дверью стоял совершенно незнакомый мужчина. Тоже одетый во все черное. Сказал, что он похоронный агент, который займется всеми необходимыми формальностями.
– Откуда он взял ваш адрес?
– Я тоже его об этом спросила. Он ответил, что в больнице дали. Я не удивилась, потому что знаю, что врачи часто сливают информацию об умерших похоронным конторам, с которыми сотрудничают.
За деньги, разумеется.
Да, про такую практику Бекетов, к сожалению, тоже знал. Глупо обвинять стервятника, что он питается падалью, если такова его природа.
– И что, вы действительно заказали этому человеку организацию похорон?
– Нет. Нам же не разрешили сразу похоронить Володю, пока шло следствие. Нам отдали тело только на десятый день, после всех необходимых экспертиз. К тому моменту этот человек уже растворился, исчез в туманной дали. Видимо, не хотел столько времени ждать, а может быть, не желал связываться с криминалом.
Я была ему благодарна, потому что в ту, первую, самую ужасную ночь он был со мной и мы все разговаривали, разговаривали, разговаривали. Под утро он ушел, и больше я его не видела. Я даже не знаю, почему вспомнила его в момент нападения. Может быть, потому что он тогда тоже был во всем черном?
То ли от потраченных усилий, то ли от горьких воспоминаний, но Нина совсем выбилась из сил.
