Ненависть, окружавшая правление Баллока, окружила и ее, — ненависть, в которой было мало кипения страстей, но зато много холодной непримиримости! Скарлетт перешла на сторону врага и теперь, несмотря на свое происхождение и семейные связи, попала в категорию перевертышей, поборников прав негров, предателей, республиканцев и — подлипал.
Помучившись немного, Скарлетт почувствовала, что напускное безразличие сменяется у нее безразличием подлинным. Она никогда подолгу не задумывалась над причудами человеческого поведения и никогда не позволяла себе подолгу унывать, если что-то не получалось. Вскоре она перестала тревожиться по поводу того, что думают о ней Мерриуэзеры, Элсинги, Уайтинги, Боннеллы, Миды и прочие.
Главное, что Мелани заходила к ней и приводила с собой Эшли, а Эшли интересовал Скарлетт превыше всего. Найдутся и другие люди в Атланте, которые станут посещать ее вечера, другие люди, гораздо более близкие ей по своим вкусам, чем эти ограниченные старые курицы.
Да стоит ей захотеть, и дом ее наполнится гостями, и эти гости будут куда интереснее, куда лучше одеты, чем чопорные, нетерпимые старые дуры, которые с таким неодобрением относятся к ней.
Все это были новички в Атланте. Одни знали Ретта, другие участвовали вместе с ним в каких-то таинственных аферах, о которых он говорил: «дела, моя кошечка».
Были тут и супружеские пары, с которыми Скарлетт познакомилась, когда жила в отеле «Нейшнл», а также чиновники губернатора Баллока.
Общество, в котором вращалась теперь Скарлетт, было весьма пестрым.
