Чтоб им сгореть! В жизни не видела большего простофили, чем этот Хью Элсинг! Тотчас от него избавлюсь, как только Джони Гэллегер покончит с этими лавками, которые он сейчас строит. Ну и что с того, что Гэллегер был в армии янки?! Зато он работает. Ленивых ирландцев я еще не видала. А вольных негров хватит с меня На них же нельзя положиться. Вот найму Джонни Гэллегера и подряжу каторжников. Уж он заставит их работать. Он…
Арчи обернулся К ней — единственный глаз его злобно сверкал, в хриплом голосе звучала холодная ярость.
— Вы только наймите каторжников — я сразу от вас уйду, — сказал он.
— Силы небесные! Это почему же? — изумилась Скарлетт.
— Я знаю, как подряжают каторжников. Я называю это убийством. Покупают людей, точно они мулы. А обращаются с ними еще хуже, чем с мулами. Бьют, голодом морят, убивают. А кому до этого дело? Властям нет дела. Они получают деньги за каторжников. И людям, которые их нанимают, тоже нет дела. Хозяевам только бы прокормить рабочих подешевле да выжать из них побольше.
Сущий ад, мэм. Да, никогда я хорошо про женщин не думал, а теперь еще хуже думать стану.
— Ну, а тебе-то что до этого?
— Есть что, — сухо ответил Арчи и, помолчав, добавил: — Я, почитай, сорок лет был каторжником.
Скарлетт ахнула и отстранилась от него, глубже уйдя в подушки сиденья. Так вот он — ответ, вот она — разгадка, вот почему Арчи не хочет называть свою фамилию, сказать, где он родился, и вообще ничего не хочет говорить о своей прошлой жизни, вот почему он так немногословен и питает такую холодную ненависть ко всему миру.
Сорок лет! Должно быть, он попал в тюрьму совсем молодым. Сорок лет! Бог ты мой.., значит, он был осужден на пожизненную каторгу, а к пожизненной каторге приговаривают…
— Это было… убийство?
— Да, — отрезал Арчи и стегнул вожжами лошадь. — Жена. Скарлетт оторопело заморгала.
Рот, прикрытый усами, казалось, дернулся, словно Арчи усмехнулся, заметив ее испуг. — Да не убью я вас, мэм, ежели вы этого боитесь.
Женщину ведь только за одно можно убить.
— Ты же убил свою жену!"
"— Так она спала с моим братом. Он-то удрал. А я нисколечко не жалею, что кокнул ее. Потаскух убивать надо. И по закону сажать человека за это в тюрьму не должны, а вот меня посадили.
— Но.., как же тебе удалось выйти?! Ты что, бежал? Или тебя отпустили?
— Можно считать, что отпустили. — Его густые седые брови сдвинулись, точно ему трудно было нанизывать друг на друга слова.
