Ведь она дала себе клятву! Но быть может, очутись они снова вдвоем, он сбросил бы эту маску холодной Любезности, которую носил с момента переезда в Атланту. Быть может, он снова стал бы прежним — тем Эшли, которого она знала до встречи в Двенадцати Дубах, до того, как они произнесли слово «люблю». Если же они не могут любить друг друга, то, по крайней мере, могли бы остаться друзьями и она могла бы отогревать свое застывшее одинокое сердце у огонька его дружбы.
«Хоть бы поскорее родить и покончить с этим, — в нетерпении думала она, — я могла бы ездить с ним каждый день, и мы бы говорили, говорили…» Эта беспомощность, невозможность выбраться из заточения бесили Скарлетт не только потому, что она хотела быть с Эшли.
Лесопилки требовали ее присутствия. Они перестали приносить доход с тех пор, как она отошла от дел, предоставив все Хью и Эшли.
Хью, хоть и очень старался, ничего в делах не понимал. Он был плохой торговец и совсем уж некудышный управляющий. Кто угодно мог убедить его сбавить цену. Достаточно было какому-нибудь ловкачу сказать, что лес — невысокого качества и не стоит таких денег, Хью, будучи джентльменом, тотчас извинялся и снижал цену.
Когда Скарлетт услышала о том, сколько он получил за доски для настила тысячи футов пола, она разрыдалась от злости. Ведь доски-то были самого высокого качества, а он отдал их почти задаром! Да и со своими рабочими он тоже не справлялся. Негры требовали поденной оплаты, а получив деньги, частенько напивались и на другое утро не выходили на работу.
В таких случаях Хью приходилось искать других рабочих, а лесопилка простаивала. Из-за этого Хью по несколько дней не приезжал в город продавать лес.
Видя, что прибыль утекает из рук Хью, Скарлетт так и кипела — от собственного бессилия и от его глупости. Как только у нее родится ребенок и она снова сможет взяться за работу, она выгонит Хью и наймет кого-нибудь другого. Кто угодно будет лучше его. И негров она тоже нанимать больше не станет. Как можно наладить дело, когда эти вольные негры прыгают с места на место?!
— Фрэнк, — сказала она однажды после бурного объяснения с Хью по поводу того, что не хватает рабочих рук, — я почти решила, что буду нанимать на лесопилки каторжников.
Я как-то говорила с Джонни Гэллегером — он десятник у Томми Уэлберна — о том, как трудно нам заставить этих черномазых работать, и он спросил, почему я не беру каторжников. Мне это показалось неплохой мыслью. Он сказал, что можно подрядить их за сущую ерунду и кормить по дешевке.
