При первой опасности сразу срывается…
– Бандит?
– Бандит… Семью вырезал, дом обокрал…
– К Алхазуру Аслабиковичу Чочиеву он какое отношение имеет?
– Родной брат. Старший… Что с ним?
– Был ранен, при нашем приближении сам себя взорвал гранатой. Не самая красивая смерть, когда кишки разбрасывает на два десятка метров вокруг…
– Он это заслужил… Где труп?"
"– Под соседним холмом. Что он мог в лесу делать? У него на дереве было замаскированное гнездо наподобие вороньего. Потом тебе солдаты покажут, проверь, что там есть.
Похоже, гнездо достаточно старое, но внешние ветви для маскировки менялись недавно. Долговременное убежище. Но это всё попутное. Меня сейчас больше другое интересует… Но ты прав, пока светло, займись следом…
Собака и вправду вела себя вполне лояльно по отношению к военным. По крайней мере, не проявляла агрессивности. Но стоило появиться на вершине капитану Лактионову, как шерсть на загривке у пса встала дыбом, нос сморщился, и послышался грозный низкий рык. Младший лейтенант Дударков натянул тяжёлую цепь, заменяющую ему поводок.
– Невзлюбил он меня… – усмехнулся «краповый» капитан. – За что, интересно?
– Приступай к работе, – поторопил Матроскин мента. – Викторов, обеспечь…
Старший лейтенант быстро шмыгнул в дверь бункера и вернулся оттуда с окровавленными штанами от камуфлированного костюма.
– Предмет одежды… Запах должен остаться устойчивый…
– Должен, – согласился Дударков. – Кто из них ранен?
– Или Берсанака, или Док…
– Берсанака высокий.
Ему эти штаны коротки…
– Значит, Док…
Викторов шагнул ближе.
– Эй-эй-эй… На камень положи и отойди… Что-то здесь не так…
Капитана Лактионова, к которому Сармат оказался неравнодушен, рядом не было, он отошёл в сторону для беседы с капитаном Матроскиным, но собака, как заметили все, тянула носом и проявляла теперь уже повышенную ярость. Шерсть торчала уже не только на холке, но и на всём мощном теле, верхняя губа поднялась, обнажая сильные кривые клыки, а из горла выходило угрюмое утробное рычание, готовое вот-вот сорваться на яростный рёв.
– Нюхай, Сармат, нюхай… – потребовал младший лейтенант и, чуть-чуть ослабив цепь, шагнул к камню, на котором Викторов оставил рваные и окровавленные штаны.
И тут же едва удержался на ногах, потому что Сармат рванул так резко и мощно, что мог бы потащить за собой и человека более солидной комплекции, чем Дударков. Теперь ярость собаки прорвалась неожиданно и, как всем казалось, необоснованно.
