Бывало, и по несколько суток не знала, где он находится, – район-то большой, а дороги плохие…"
"Тела трёх убитых ментов нашли уже после обеда в недалёком лесочке, прилегающем к той самой дороге, только в двадцати километрах от места обнаружения машины. Местный житель, отправившись по какой-то надобности в лес, пошёл на яростный лай своей собаки и нарвался на спрятанные в кустах тела. Если бы не это, то искать пришлось бы ещё долго…
Стали выяснять обстоятельства. Разбудили дежурного с прошлых суток.
Тот сообщил, куда выехала троица и по какому вопросу. Правда, смягчил всё, насколько мог. Просто – поехали на проверку сигнала. Если бы троица выехала на задержание, то он сам обязан был бы проследить за комплектованием группы и занести данные в журнал. А он не сделал ни того, ни другого и потому задним числом вынужден был превращать сообщение в невнятный сигнал, который стоило только проверить, и не более.
Впрочем, это уже мало кого интересовало. Подняли картотеку, стали проверять и ахнули.
Брат вдовы – известный террорист Берсанака Гайрбеков, по кличке Медведь, один из немногих оставшихся в живых ближайших сподвижников Шамиля Басаева, много лет находящийся в международном розыске и считающийся давно покинувшим пределы России. Весть о том, что в селе, возможно, находился сам Берсанака, быстро облетела все спецслужбы района, и сразу же была отослана докладная записка в Грозный. По тревоге были подняты не только менты, но и части, подчинённые непосредственно ФСБ, и даже попросили подготовиться к возможной операции отдельный отряд спецназа ГРУ, расквартированный в соседнем районе, и пригнали в помощь ментам целую группу «краповых»…
Айбат Абдулкеримову, естественно, сразу же задержали, поскольку с двумя малолетними детьми бежать ей было не только трудно, но и просто некуда.
Она была напугана, понятно, и не столько за себя, сколько за судьбу детей. Если её посадят, как сразу пообещали, за укрывательство брата, то позаботиться о детях будет некому.
Доверять их родственникам Айбат не желала, потому как понимала, что такое воспитание без матери в чужом доме. Её детей просто могли в рабов превратить, что случалось сплошь и рядом…
На допросе в районном отделе ФСБ она сразу начала давать откровенные показания, надеясь, что это зачтётся ей и при следствии, и при рассмотрении дела в суде, если дело до суда следователи допустят. Послабление за откровения вдове тоже пообещали твёрдо.
