Но Северная Африка вся за исламом…
– Был бы ты по-настоящему верующим, ты не был бы сейчас здесь… – усмехнулся Берсанака и переглянулся с мрачным Гойтемиром. Тот чистил ногти остриём большого боевого ножа, в разговор не вступал, но разговор слушал. – Ваша заповедь – «не убий»…
– А разве я кого-то убиваю? – Док Доусон округлил удивлённые глаза. – Я только, случается, защищаюсь. А это не есть убийство… Добро должно быть с сильными кулаками, иначе оно не может нести другим добро и своя доброта без кулаков быстро растеряется… Всегда битый человек обязательно бывает озлобленным на окружающий мир.
И только сильный человек может позволить себе быть по-настоящему добрым. И сильная страна может позволить себе быть доброй… Такая, например, как моя…
– Ты демагог, Док, как и все христиане… – сказал Гойтемир и посмотрел куда-то в сторону юга, где, по его мыслям, должна находиться Мекка и куда каждый мусульманин направляет свои молитвы. – Ваша религия допускает слишком много трактовок и потому не может быть правильной… Религия должна быть ясной и чёткой, всем понятной…
– Ты слишком категорично мыслишь, – возразил Док Доусон с добродушной, совсем не высокомерной улыбкой.
– И при этом не знаешь сути христианства. Ислам тоже имеет множество течений, и представители каждого считают, что только они правы… Как и в христианстве… Категоричность мышления у тебя профессиональная, без этого, наверное, тебе нельзя было, но ты давно уже с детьми не работаешь, и пора бы отвыкнуть…
Гойтемир был когда-то учителем английского языка в школе, и Док прекрасно знал это.
– Я не хочу отвыкать от самого себя. Если я такой есть, я таким и буду… – возразил Гойтемир тоже категорично и убрал нож в ножны, показывая этим, что разговор он закончил.
– Так что там с кукушкой? – Док легко сориентировался в ситуации и вернул разговор в прежнее русло, более спокойное и не задевающее ничьих религиозных чувств.
– Не только кукушка… – Берсанака повернул ухо в сторону. – Ещё и зелёный дятел прокричал, но и дятлу тоже так кричать рано… Они так кричат только весной, когда свадьбы играют… Всё остальное время только телеграфные столбы долбят…
– Это тот пронзительный вопль? – спросил Док.
Берсанака кивнул, подтверждая.
– Я бы подумал, что это перекликаются спецназовцы, которые нас ищут… – предположил он.
