Берсанака должен знать, что здесь сил достаточно, чтобы и на Бекмурзу полюбоваться, и пространство вокруг холмов контролировать. Приход «краповых» не мог остаться незамеченным… Кроме того, подполковник Стропилин предупредил бы нас о звонке… Это можно проверить, но мне версия о личной встрече кажется более вероятной… Она вполне в стиле Гайрбекова. Он любит работать вплотную с преследователями. Когда нервы щекочет – он чувствует себя лучше… И уйдёт он только туда, куда ему уйти необходимо…
Матроскин отключил «подснежник», вытащил трубку и нажал клавишу повтора последнего вызова.
Подполковник Стропилин ответил сразу, словно всю ночь ждал именно этого звонка. Выслушав капитана, несколько секунд молчал. Наконец сказал:
– Мне трудно отсюда ориентироваться. Поступай по обстановке. Я так предполагаю, что ты хочешь бросить это дело с обыском подземелий?
– Хотелось бы бросить, но нельзя… Это я, товарищ подполковник, понимаю. Я бы хотел сначала посмотреть, как будет себя вести Бисолатов вместе со своим трактором, и, исходя из обстановки, возможно, оставить здесь «краповых», а самому двинуть в село, чтобы со стороны понаблюдать.
– Я же сказал, поступай по обстановке… Но – докладывай… С меня тоже, сам понимаешь, спрашивают…
– Понял, товарищ подполковник. Работаю…
– Любой результат докладывай. Не будет результата, тоже докладывай…
– Понял…
Капитан убрал трубку.
– Мишка!
– Я… – с готовностью отозвался младший сержант. – Трактор выталкивать?
Матроскин бросил взгляд на трактор, тот в самом деле закопался в грязь.
– Вовремя он застрял… Гони на ферму… Тракторист наверняка туда нацеливается. Устройся так, чтобы и наблюдать можно было, и себя не показать. Связь поддерживай постоянную. Здесь прямая видимость, перебоев не будет… Понял?
– Так точно…
– Галопом – дуй!.. Пока тракторист ферму не видит…
2
Бекмурза Бисолатов уже спать ложился, когда услышал на улице шум двигателя машины. Редкость вообще-то небольшая, но, когда вокруг неизвестно что творится и ты имеешь к этому отношение, всегда ждёшь неприятностей.
И машина явно у его ворот остановилась. В окно Бекмурзе не видно было, кто приехал, – ворота закрывали обзор, да и ночное время, несмотря на горящую на крыльце лампочку, зрения не прибавляло. Но события ближайших дней против воли заставили его сердце заколотиться в груди быстрее. И в пальцах сама собой возникла мелкая и неприятная дрожь. Вроде бы не считал себя трусом, да и не был им в действительности. Отчаянным храбрецом тоже не был, но и трусом – нет.
