Животных на островке быть не могло, а значит, к ним пожаловал человек. То, что пришелец явно прятался, говорило о враждебных намерениях, и Сеня подумал, не свистнуть ли Кручинину, чтобы тот проснулся, но затем решил, что пока не стоит. Это мог быть всего лишь местный голицынский алкаш, которого сдуру занесло на остров.
Краем глаза он следил за кустами, фальшиво насвистывая себе под нос и делая вид, что увлечен размазыванием тушенки по куску хлеба. Узкое острие охотничьего ножа плавно приминало кусочки, и на землю падали капельки вкусно пахнущей жидкости.
Прошла еще пара минут, и из кустов наконец выполз человек. Он издал негромкое мычание, и Сеня, повернув голову, увидел, кто это такой.
Идиотик. Узколобый мальчишка непонятного возраста («лет пятнадцати, что ли?») с глубоко посаженными косыми глазами, выпяченной нижней губой и слишком длинными, непропорционально длинными, как веревки, руками, пальцы которых были похожи на распухшие сосиски. Руки Сеня заметил в первую очередь, потому что парень тянулся к ножу, лежавшему на пеньке.
— Эй!
Сенька окликнул его негромко, однако идиот дернулся так, словно и не подозревал о существовании человека, сидевшего всего в нескольких шагах от него. «А черт его знает, — подумал Сенька, — может, и в самом деле не подозревал. Поди разберись, что там у них в голове, у ушибленных».
— Не трогай. Нельзя.
Неизвестно, понял дурачок его или нет, но руку отдернул. Он был в шортах и короткой цветной рубашке, и с его одежды стекала вода.
— Вплавь добрался? — озадаченно спросил Сеня. — Ну ты даешь… Тут же течение.
— М-м-м… — промычал парнишка, выкатив на него мутноватые белки. — Ку-уре-оша…
— Куреша, угу.
— Ку-уре-оша! — настойчиво повторил идиот.
— Да, да. Понял я, понял.
— Ку-уреша! — Мальчик повысил голос и даже головой затряс, словно так ему было легче произносить слова. — Ку-уре-оша — Алеша!
Выговорив заключительное слово, он облегченно плюхнулся на задницу и заулыбался, щеря редкие зубы.
— Алеша! — понял Сеня.
— Значит, зовут тебя так, да?
— Але-е-оша!
— Ясно. А я Семен.
С коротких, ежиком стриженных волос слабоумного струились тонкие ручейки воды. Сене неожиданно пришло в голову, что неплохо было бы достать для мальчишки полотенце — не годится сидеть мокрым по прохладе.
Дурачок тем временем отвел взгляд от ножа и уставился на открытую банку тушенки. Из банки вкусно пахло, и он открыл рот, сделал движение, будто жует воздух, и снова закрыл.
