Глава 4
ВикторияЯ сидела в офисе, подальше отодвинув от себя чашку отвратительного кофе (во всей Москве, куда бы вы ни пришли, вас напоят отвратительным кофе), и рассматривала из окна людей, бегущих мимо. В основном, конечно же, девушек. Забавно: столько разговоров о моде, и при этом в Москве одеваются на редкость однообразно, я бы даже сказала — однотипно. Правда, в последнее время появились готы, смешные и трогательные в своих попытках цветущим внешним видом подчеркнуть эстетику тлена, а также девочки в розовом с длинными челками, неуклюже рисующие тенями вокруг глаз последствия драки с пьяным отчимом.
Впрочем, насчет отчима не ручаюсь — возможно, «розовые» пытаются показать что-то другое. Но все они удручающе похожи друг на друга — в первую очередь именно своими потугами выделиться. Попытка выделиться ставит на человеке невидимое клеймо, печать неудовлетворенности «собой-таким-какой-я-есть», и внимательному взгляду это сразу заметно. Большинство из них не понимает, что смотреть на их одежду интереснее, чем на их лица.
Девушка, чьи фотографии лежали передо мной на столе, явно не собиралась выделяться. Именно поэтому она привлекала внимание — и, уверена, не только мое.
Первое, что бросалось в глаза, — это короткие рыжие волосы, ослепительно-рыжие, красно-рыжие, пружинками торчащие в разные стороны. А затем уже обращали на себя внимание прищуренные глаза, словно ее постоянно слепило солнце, большой рот и курносый нос в веснушках. Чем-то она была похожа на обезьянку — веселую обаятельную обезьянку из мультфильма.
А выражение лица, даже когда она улыбается, немного отрешенное, словно она улыбается не только вам, но и кому-то еще, невидимому.
Видеозапись кардинально меняла впечатление о ней. Невысокая и худая, с острыми локтями-коленками, как у подростка, и выступающими косточками ключиц, эта девочка казалась бы нескладной, если бы не отточенная, грациозная плавность ее движений. Когда она сидела или стояла на месте, замерев, вы даже могли подумать, что она некрасива. Но стоило ей начать двигаться, и все менялось: вы удивлялись своей готовности наклеить на нее ярлык дурнушки.
И потом, эта рыжая копна вокруг головы… Как будто вскочила девчонка утром с постели и, не расчесавшись, отправилась гулять. «Взрыв на макаронной фабрике» — вот как раньше называли такие прически. И не захочешь, а обернешься вслед такому буйному цвету.
Просто не верится, что на такой своеобразной девочке женился мой бывший муж.
Ну, здравствуй, Алиса Кручинина.
