— Ты меня до тюрьмы и до сумы хочешь довести? — без предупреждения спросил Кирилл. — Или есть альтернатива?
Вика помедлила с ответом лишь секунду — все-таки его прямота смутила ее.
— Ты же знаешь, альтернатива есть всегда.
— Маленькая месть за счастливые годы семейной жизни, а?
— Скорее благодарность учителю за преподанный урок, выраженная в форме практической отработки материала.
— Слушай, девочка моя… — Он перегнулся через стол и взял ее за руку. Вика вздрогнула, но руки не отдернула. — Я знаю, что виноват перед тобой.
Не считай меня зверем. Если бы у меня была возможность переиграть все заново, я бы поступил иначе — тогда, при разводе.
Вика негромко рассмеялась, высвободила пальцы и провела по его щеке. Теперь настала очередь Кручинина сдерживаться, чтобы не отшатнуться от ее прикосновения.
— Что, дорогой, сильно прижало, да? — сочувственно спросила она, ведя пальцем от скулы вниз, к уголку обветренной губы.
Кирилл медленным движением перехватил ее кисть, поднес к губам и поцеловал, сдерживая желание вцепиться зубами в белую тонкую кожу.
Затем повернул руку женщины запястьем вверх и, прежде чем Вика сообразила, что он делает, прижал к нему палец, считая учащенные удары пульсы.
— Беспокоишься о моем здоровье?
— Проверяю, есть ли у меня шанс.
— Шанс на что? — Она притворилась непонимающей, но он улыбнулся так, что притворство стало бессмысленным. — Милый, ты же не считаешь меня дурой до такой степени? Или полагаешь, что можешь затащить меня в постель, после чего я растаю, и мы разойдемся, пожелав друг другу всего хорошего? Нет! Не разочаровывай меня! Не хочу верить, что ты настолько поглупел с возрастом!
— Это не я поглупел, а ты похорошела.
В постель я хотел бы тебя затащить независимо от того, чем окончится наша маленькая игра.
Вика подумала, что не может понять, говорит он сейчас правду или лжет и насколько наигранно вожделение в его глазах.
Официант поставил перед ними тарелки, но ни он, ни она не притронулись к еде.
— Чего ты хочешь, девочка моя?
«Девочка моя»… Он никогда не называл ее так прежде, а ей всегда хотелось услышать это от него.
Чтобы избавиться от щемящего чувства, она возразила чуть резче, чем было нужно:
— Девочка твоя — это женщина, на которой ты женат, Кирилл. А я уже давно не девочка.
— И давно не моя.
— Исключительно твоими усилиями.
— Я уже сказал тебе, что жалею! Клянусь, я жалею о том, как обошелся с тобой.
— Видимо, жалость проснулась в тебе за то время, что ты сидел в камере.
