— Она все-таки покосилась на Прохорова, но решила, что он ничего не слышит. Однако слух у Данилы был отменный, и он ловил каждое ее слово. — Оснований для задержания больше, чем достаточно! Вы же сами понимаете… Да, можно. Давить не нужно, нужно лишь заплатить.
Каблучки простучали в обратном направлении. Прохоров встал, сделал шаг в сторону и застыл на месте, тупо глядя вслед женщине с аккуратно причесанными волосами. А та тем временем продолжала напористо и уверенно:
— Экспертиза придет со дня на день.
Оснований не было, пока не было тела, а теперь… Да. Ну вот, вы же все понимаете. Да, осталось это донести до него. Надеюсь, что так.
Последовала большая пауза, пока она слушала собеседника, а затем Данила услышал резкое:
— Я хочу, чтобы его задержали, и чем скорее, тем лучше. Это чудовище, а не человек, поверьте мне. Когда его схватят, я смогу спать спокойно. Да. Спасибо. До встречи.
Тихо пискнул телефон, и в сквере наступила тишина, нарушаемая лишь ровным, а оттого почти незаметным шумом машин.
«Все, — понял Данила. — Арестуют Танькиного дурачка, как пить дать». Хоть и просила Таня защитить его, у него, Прохорова, ничего не получилось. Правда, он пока и не пытался…
Сорвавшись с места, он догнал женщину, успевшую дойти до полурассыпавшегося фонтана, и остановился перед ней.
— Простите… мне нужно с вами поговорить."
"Вблизи стало видно, что она старше, чем ему показалось вначале.
Возраст прятался не в опущенных уголках рта, не в морщинках — как раз морщин у нее совсем не было, — а в выражении лица, во взгляде серых, широко расставленных глаз, в одну секунду изучивших Данилу. Взрослая, опытная, цепкая и очень жесткая — вот как он охарактеризовал бы ее, если бы смог облечь впечатления в слова.
— Поговорите с кем-нибудь другим, — брезгливо бросила она.
— Позвольте…
Женщина властно отстранила Данилу и попыталась пройти, но он схватил ее за руку:
— Подождите… это касается вашего дела…
— Мальчик, найди себе другую добычу!
— Мне нужно только поговорить с вами…
— Убери руки! Кому говорят…
Он не отпускал ее, и тогда она прибавила несколько слов, до того грубых, что Прохоров опешил. От такой женщины он меньше всего ожидал услышать грязный уличный мат в свой адрес.
