— Сандар! — услышала я противный голосок Реджины, — Ты что, к лакеям пристаёшь?
— А ты в курсе, что это не лакей?
— В курсе, только я не поняла, что входит в его должностные обязанности?
55 глава
Сандар выпустил меня из рук, вдох, выдох. Трусливо бежать, бить обидчиков в глаз, плюнуть им в лицо, обматерить на чисто русском – выбор был большой. Пока я выбирала, генерал схватил меня под локоть. Вариант трусливо бежать отпал сам собой. И на передний план выходил план про богатый русский язык.
— Здесь произошло столько изменений в моё отсутствие, подскажите, какая у вас должность, чтобы я не обижала вас своими просьбами, — паясничала Реджина.
Сказать, что я гувернантка, экономка, как бы истинная пара короля. Походу, они оба знали, что я в подвешенном состоянии, и между мной и Адемиром ничего не происходит. Между нами повисло молчание. Секунда, вторая, третья. Только я открыла рот, чтобы рассказать, куда бы пойти Реджине, а заодно просветить Сандара на тему как, где и когда он был создан, как услышала истошный крик:
— Ма-ма-а-а! — Ой, я, кажется, узнаю этот голосок.
Непечатное выражение всё-таки вырвалось из меня, но, к моему счастью, никто не понял, что оно значило. Эллиот со всей скорости налетел на генерала, тот пошатнулся и отпустил меня, я ловко увернулась от его рук и отошла в сторону. Эллиот метнулся в мою сторону, обнял меня двумя руками и уткнулся носом в живот. Меня посетило чувство дежавю. Кажется, мы это уже где-то проходили.
— Мама, я тебя искал. Мне папа голову отвернёт за то, что я не уследил за тобой, — осуждающе изрёк Эллиот, поднимая своё лицо от моего живота.
— Мама?! — брезгливо произнесла Реджина.
— Ну, не папа же, — ответил ей принц, как умалишённой.
— Принц Эллиот, — заискивающе начала графиня, — Ваше Высочество…
— Извините, маме пора мне сказку на ночь рассказать, — перебил Эллиот Реджину. Уверенно беря меня за руку, для того чтобы увести с места. В спину мне донеслось злое шипение:
— Гувернантка.
В голове мелькнула мысль ответить: «Зато не грелка».
Но Эллиот опередил меня, остановившись и с достоинством повернувшись к Реджине, произнёс надменным, поучительным тоном:
— Мама, а не гувернантка, всего лишь ГРАФИНЯ Монтешкар.
От такой наглости она открыла рот, но осознав, что перед ней непростой ребёнок, захлопнула его. Пока она хлопала ртом, а генерал ушами, мы, взявшись за руки, ушли из поля зрения динайцев.
— Спасибо, — уже прошипела я.
— Горе ты моё луковое.
